— У меня есть кое-что дома, — ответил старик. — Только сегодня сделал. Обычно помогает.

— Хорошо. Но не лезь в ручей, черт тебя возьми, — резко проговорил Том. — Ты слишком стар, чтобы бродить по воде в декабре. Тебе это прекрасно известно.

— А Скретч купается и зимой? — спросила Хилари после того, как старин ушел. Глаза девочки были широко раскрыты.

— Скретч думает, что он видит в воде что-то, чего там быть не должно, и он упорно бродит по ручью, выискивая это, — объяснил Том. — Он думает, что видит в воде огни. Вот что я думаю: он просто опять готовил там мед.

— Огни… — Я услышала страх в голосе дочери и увидела, что Том вспомнил о ее кошмарах и боязни пылающей воды.

— Мелкие искры света в глазах — первый признан болезни, которая называется глаукомой, Хил, — быстро начал он. — Это очень серьезная болезнь, и я сильно беспокоюсь, что она проявилась у Скретча. Его отец и дед болели ею. Человек просто слепнет, если болезнь не лечить. А Скретч не признает врачей. Но, к сожалению, его собственной медицине есть пределы.

— Да-да, — кивнула Хилари, — я понимаю.

Однажды вечером, когда мы перед возвращением домой снимали с себя коконы из одеял, в которые Том закрутил нас, хозяин домика на Козьем ручье заметил:

— Завтра, наверно, будет ясная и ветреная погода. При хорошем стечении обстоятельств мы будем находиться на болоте с подветренной стороны. Мне кажется, что это подходящий день для урока по выслеживанию.

— О да! — воскликнула Хилари. — Отлично!

— Диана? — Том обернулся ко мне.

— Что ж… Я согласна. — Но почему-то я не хотела отправляться вновь с этим человеком в леса Биг Сильвер. Почему-то я боялась. — Однако мне нужно быть дома пораньше. Тиш и Чарли устраивают вечер, и я не могу его пропустить. И Картер завтра возвращается…

Я не знала, зачем сказала это, и покраснела.

— Знаю, что возвращается, — спокойно отозвался Том. — Не волнуйся, я не задержу вас… в лесу.

Его голос был негромким и мягким, я повернулась, чтобы посмотреть на Тома. Его глаза буквально приковали меня к себе, они были такими голубыми… Том не улыбался. Я не могла отвести взгляд и почувствовала, как размякли мои колени, будто они были вылеплены из воска, который подержали над огнем. Сердце стало биться медленно, с усилием, а рот пересох. Веки непроизвольно опустились. Леса… Том…

Сердце прекратило свой предательский глубокий стук и вошло в обыкновенный ритм, лишь когда мы приехали домой, когда Хилари уснула и я разгружала посудомоечную машину. В первый раз с тех пор, как я оставила Криса и жизнь в Атланте, я приняла таблетку снотворного. Добрый, чистый сон укутал меня своим покрывалом, и я уснула, не успев даже повернуться в постели. Когда я проснулась, было уже утро, а онемевшие руки и ноги свидетельствовали о том, что я ни разу не пошевельнулась за всю ночь.

Мы отправились вверх по Козьему ручью около восьми утра, когда зимнее солнце еще было скрыто за темными колоннами деревьев. Мы оделись в рабочие куртки, а на ноги нацепили толстые мягкие мокасины, которыми Том снабдил нас накануне вечером. Надетые на две пары толстых шерстяных носков, они сидели на ногах прекрасно.

— Ты и их сделал сам? — спросила Хил.

— Ну нет, я не мазохист, — улыбнулся Том. — Их изготовила фирма „Орвис", а сюда доставила компания „Федерал экспресс". Обычно для охоты на оленей надевают сапоги, но, так как мы отправляемся специально для того, чтобы выследить, и не зайдем слишком далеко в болота, я подумал, что вам захочется попробовать мокасины. Для леса нет более бесшумной обуви.

Пройдя где-то полмили по речному болоту, мы перешли Козий ручей в месте, которое я раньше не видела, где упавший ствол служил мостом над медленной мелкой водой. Без поцелуев солнца вода казалась непрозрачной, почти черной, в глубине не скользили быстрые серебряные стрелы, как это бывало при теплой погоде.

— Куда уходят рыбы, когда становится холодно? Где лягушки и другие существа? — спросила Хилари.

— Водные создания — холоднокровные, поэтому они фактически не чувствуют зимы, — объяснил Том. — Они становятся очень сонливыми и медлительными. Иногда впадают в спячку. Некоторые зарываются в ил до весны. Другие просто болтаются около берега, вялые, тупые и раздражительные. И это не самое подходящее время для встречи с аллигатором.

— А я бы хотела повидаться, — заявила Хилари, похлопывая по своему луку. — Хотелось бы увидеть его. Как ты думаешь, можно его встретить?

— Никогда не встречал гейторов в это время года, — ответил Том. — Как правило, они не появляются до весны, пока не почувствуют себя основательно голодными.

Мы пересекали подлесок по диагонали по направлению к реке Биг Сильвер. Том в бесшумных мокасинах шагал впереди нас свободно и легко, за его спиной покачивалось небольшое ружье. На наших с Хилари плечах висели луки и колчаны со стрелами.

Там, где мы шли, деревья были высокими и прямыми, они образовывали свод над нашими головами. Но многие из них были лиственных пород, поэтому лучи перламутрового декабрьского света свободно проникали сквозь их обнаженные кроны и косо падали на покрытую ковром из листьев лесную землю. Лучи света походили на массивные колонны.