— А вы там были и опять шпионили? — небрежно спросила я, решив не дать возможности Пэт стать автором еще одной сцены на вечере.

— Давайте лучше скажем, что я узнаю по приметам, — лениво проговорила блондинка. — Наблюдается некоторая одеревенелость тела. И этакая подвижность крестца, будто вы сидели на дереве и занимались…

— Чем бы я ни занималась, чтобы придать подвижность моему крестцу, это случилось намного ближе к дому, чем леса Биг Сильвер, — отрезала я и нежно улыбнулась Картеру.

В толпе пронесся легкий вздох одобрения и смех, Пэт Дэбни усмехнулась и сделала легкий одобрительный жест своей зубочисткой. Мое лицо пылало в такой же мере от моих слов, как и от ее. Лицо Картера тоже было красным, он слегка прижал меня к себе.

— Молодец. Выиграла одно очко, — пробормотал он. — Жаль, что тебе пришлось быть с ней такой… примитивной. Но только это она и уважает.

— Не жалей, я получила удовольствие от каждого слова, — заверила я, только в этот момент поняв, что это именно тан. Я поняла, что мне нужно быть более осторожной с Картером. Он был далеко не ханжа, но женщины его круга не привыкли делать подобные намеки публично. Пэт Дэбни и до некоторой степени Тиш были исключением, которое только подтверждало правило.

— Будет лучше, если я смогу просто избегать Пэт, — решила я. — Каждый раз, когда она разговаривает со мной, мне кажется, что я становлюсь шлюхой.

— Ты в качестве шлюхи мне нравишься, но только в отношениях со мной, — проговорил Картер. — Я доволен, что ты не испугалась Пэт. На самом деле у нее не злое сердце, но нужно каждый раз, когда она колет тебя, обрывать ее подобным образом. Мне все равно, была ли она права, но то, что она сказала, было не слишком приятно.

— Я не слышала, чтобы она говорила много приятных вещей. — Я посмотрела искоса на своего друга. — Картер, мне кажется, тебя беспокоит вопрос, была ли я на этой неделе на Козьем ручье. Да, была, каждый день. Ты не поверишь, чему учится Хилари. Когда приедем домой, я расскажу тебе, что она сделала. Или она сама расскажет. Это было невероятно.

Картер помолчал, а затем произнес:

— Я рад. Мне просто хочется, чтобы именно я мог бы отвлекать ее от прошлого. Но если Козий ручей помогает Хил так сильно, то ты правильно поступаешь, возя ее туда.

— Но тебе не нравится, что мы делаем?

— Да, не нравится. Но я не собираюсь просить тебя прекратить.

— Пожалуйста, не надо. Просто посмотри на девочку.

— Я смотрю на тебя.

В утро Нового года Картер отправился в свою контору, чтобы разобраться с делами, скопившимися за неделю праздников, оставив меня потягивающейся с великим наслаждением под одеялом и попивающей кофе, который он сам приготовил. Я подложила подушки под голову и с удовольствием думала о предстоящем свободном дне.

Я проведу утро, читая у камина — мне так редко удавалось это делать, — затем не торопясь приму ванну, сделаю чили и блюдо чипсов „начос", чтобы днем смотреть телеигру и есть их, сидя у экрана. Мы отказались пойти на роскошный новогодний бранч у Адерсов.

— Я хочу начать этот год только с вами двумя, — сказал Картер, уходя, — и надеюсь закончить его в той же компании.

Но в десять часов Хилари с деловой быстротой вошла в мою спальню, одетая в камуфляжную форму и мокасины.

— Почему ты еще не встала? — возмутилась она. — Мы уже потеряли несколько часов.

— А куда мы опаздываем? — Я притворилась, что не понимаю ее слов.

— К Тому, — проговорила девочка нетерпеливо. — Собирайся, мама, может быть, сегодня последний день, когда я смогу поехать.

Она тянула мои покрывала. Я схватила ее за руку и втащила на кровать в свои объятия.

— Мы не можем ездить туда каждый день, малыш, — уверяла я. — Может быть, иногда, в особых случаях… Мы не можем завладеть всем временем Тома, и мы не можем… просто поехать жить в леса. Наша настоящая жизнь здесь, в Пэмбертоне. Это школа, работа, твои друзья. Прошлая неделя была особой, потому что были праздники. Но поездки не могут стать ежедневными.

— Ты хочешь сказать, что мы ездили прошлую неделю на Козий ручей, потому что не было Картера. — Голубые глаза Хилари наполнились слезами. — Я знаю, это тан. Я знала, что ты не поедешь, когда он вернется. О каких друзьях ты говоришь? Об этих пресмыкающихся, с которыми я хожу в школу? У меня нет друзей. Только Том. И Мисси. И Эрл.

В ее голосе звучало растущее страдание, и я с тревогой подумала, что, возможно, бывая с ней на Козьем ручье, я помогла лишь заменить одну навязчивую идею другой. Хилари не умела привязываться к людям несерьезно и ненадолго. Я должна была помнить об этом.

Однако девочка не позволила раздражению захватить себя. Она могла допустить это несколькими неделями раньше, но только не теперь.

— Ну хорошо, раз это последний день, не могли бы мы просто поехать и попрощаться со всеми, а еще узнать, не позволит ли Том забрать мой лук домой. Я могла бы тренироваться на заднем дворе. А если нам удастся навещать Тома по выходным, я бы показывала ему свои успехи.

— Конечно, мы могли бы это сделать, — согласилась я, крепко обнимая дочь, благодарная за несостоявшуюся вспышку раздражения. Ее усилие сдержать свои эмоции глубоко тронуло мое сердце. Я написала записку Картеру: „Вернемся к началу телеигры" и направила „тойоту" к лесам Биг Сильвер.