— Да это самое настоящее притворство, — запротестовала я. — Я, честно говоря, никогда даже не держала ружья и по-настоящему не была в лесу. Я так говорю, чтобы вы не подумали, будто я разбираюсь в охоте лучше, чем это есть на самом деле. Я прихожу в ужас, как только подумаю, что могу причинить животным неприятности, и вообще меня не было бы здесь, если бы Картер не настоял на своем. Поверьте, я не собираюсь стрелять в оленя или в кого-нибудь еще.

— Ну, со стрельбой можно и подождать, в конце концов. Главное, чтобы появился подлинный интерес. Первый раз отводится для того, чтобы смотреть и слушать. И дать лесу возможность говорить с вами.

Я посмотрела на него более пристально. Слишком поэтический оборот речи для человека с абсолютно мужским характером.

— Надеюсь, что так оно и будет, — произнесла я. — Мне было бы неприятно пойти в лес, если при этом он ничего не сказал бы мне.

— Я думаю, у леса есть много что рассказать вам. Ну как? Готовы? Я отвезу вас к Королевскому дубу на джипе. А ты, Картер, иди дальше — твой участок „Ф", а позиция — у развилки ручья. И доброй тебе охоты.

— Чего и вам желаю, полковник, — отозвался Картер, потом повернулся, открыл багажник автомобиля и что-то вынул оттуда. Я вздрогнула — это был странный лун, гладкий, сложно изогнутый, с туго натянутыми перекрещенными нитями тетивы и прикрепленными на концах маленькими колесиками. Длинные серебряные стрелы были укреплены на раме его сверкающей рукоятки. Все это выглядело дико и ужасно. Я не могла вообразить себе полет стрел и ощущение, когда они вонзаются в тело животного. В туманном рассвете, со страшным оружием в руках, Картер показался мне каким-то другим, незнакомым. Как я могла знать человека, который способен применять такое оружие?!

— А, новый лук, „Хойт-Истон", — сказал Клэй Дэбни.

— Да, — согласился Картер, — профессиональный охотничий. Может быть, более выгнут, чем нужно, но колесики, как предполагается, увеличивают силу натяжения в сто раз. А помощь мне не помешает.

— Слышал, будто „Хойт-Истон" — наилучший из всех, что есть. Тебе не придется далеко идти по следу за подстреленным зверем. Твой лук выглядит так, как будто способен уложить даже буйвола. — Клэй увидел мое лицо и улыбнулся. — Страшновато, да? Но это самый гуманный вид лука для охоты на оленей. У него достаточно мощности, чтобы уложить зверя. Почти столько же, сколько и у ружья. Большинство животных даже не успевают понять, что их поразило, если, конечно, стрелок опытный.

— А что, если нет? — Мое горло пересохло.

— Если стрелок плохой, он не охотится в „Королевском дубе". По крайней мере, когда я здесь, — заявил Клэй.

Мы сели в джип и затряслись по песчаной тропе, ведущей в наступающие на опушку леса. Как только большой дом и поднимающийся над ним дымок скрылись из виду, показалось, что мы удалились на тысячу миль и на столько же лет прочь от цивилизации. Темная дикая природа, присутствие которой мы ощущали всем телом, казалось, была беспредельной. Я чувствовала эту огромную мощь, дремлющую, пульсирующую, дышащую, как исполинское животное.

Насколько я могла видеть вокруг в слабом утреннем свете, островки черно-зеленых великанов, погруженные до колен в темный подлесок и неподвижную хмурую воду, отступали прочь от дороги. Свет был рассеянным, будто профильтрованным сквозь какую-то зеленую сеть, натянутую над деревьями. Густой воздух касался лица, как влажная кисея.

Вначале были видны лишь очертания предметов, но с каждой минутой они становились все более узнаваемыми. Форма и цвет их были странными и новыми, словно рожденными ослепительными лучами жестокого молодого солнца.

Я нечасто смотрела по сторонам, не желая видеть эти места, и тем более заранее боялась остаться одна — я не знала, что может явиться из первозданной тьмы на призыв яркого света нарождающегося дня.

— Здесь очень таинственно, не так ли? — Мой голос почти гремел в тишине. — Как будто там, в глубине, скрывается нечто древнее и тайное, нечто, что не видело свет миллионы лет. Скажите, вы случайно не разводите динозавров?

Клэй покосился на меня. В его глазах сверкнуло одобрение:

— Нет, но я понимаю, что вы имеете в виду. Как мне кажется, эти леса на болотах — одна из последних настоящих тайн. Не каждый способен ощутить подобное, и я предполагал, что вы сможете. Думаю, не удивлюсь, если увижу здесь выходящего из чащи на водопой единорога. Между прочим, есть люди, которые уверены, что видели его. Конечно, они подолгу оставались тут и прикладывались к рюмочке. А если ты в лесу один, да еще долгое время, то можешь увидеть и не такое. Поэтому я и взял для вас маленькое ружье. На всякий случай. Если в лесах и можно увидеть единорога, то, скорей всего, сидя в ветвях Королевского дуба.

— Я бы никогда не стала стрелять в единорога, — сказала я так шутливо, как только можно было в этом месте.

— Конечно, убивать вы его не станете. Но, возможно, захотите предупредить его об опасности, чтобы никто другой не убил за вас такую красоту. Ведь стрела — вещь быстрая и летит без шума.

Я посмотрела на Клэя и поняла, что он не шутит. Поймав мой взгляд, он улыбнулся:

— Про леса существует много легенд. Вам не приходилось читать их или изучать? Картер сказал, что у вас диплом по английской словесности.

— Практически нет таких, которые запомнились бы. Я читала кое-какие мифы, когда была маленькой. Главным образом греческие. И помню отрывки о лесных нимфах, озерах, ну и тому подобное.

— Вы встретите эти мотивы и в северных сказаниях, особенно в германских, — сказал он. — Но не все цивилизации имели легенды о лесах и охоте. Мой дед изучал мифологию в Германии и передал эти знания моему отцу. Я вспоминаю, как сидел буквально часами на настиле, устроенном на дереве, слушая бесконечные рассказы отца. Я и мой брат Клод. Удивительные вещи. В основном чепуха, конечно, но иногда можно почувствовать действительно что-то очень странное в лесу. Какой-то покой, как в церкви. И силу. Мой племянник знает все мифы про леса. Клод был великим рассказчиком, а у Тома ум так устроен, что он запоминает подобные вещи без особого труда. Он — преподаватель английской словесности в колледже, вы непременно встретитесь с ним. Я рассказывал несколько мифов старине Чипу, моему мальчику, но над теми, которые не пугали его, он смеялся. Ну, вот мы и приехали. В самое яблочко, как говорится. Старый дуб, в честь которого мой дед назвал все поместье.