Временами Славка задумывался, какой храбростью должен был обладать Мишка — или до какого отчаянья дойти! — чтобы ночевать на кладбище. И еще --- что пять лет назад точно так же погиб Саша. Пригрел вокзального малыша — и тот вывел на Сашу… кого — вспоминать не хочется. Неизвестно, за деньги, из страха, еще почему-то, но предал. ЭТИХ пришло слишком много, и Саша не смог отбиться…

...Но Мишка было похож на младшего брата Славки, на давно умершего братишку, которого Славка до сих пор вспоминал и видел в хороших снах. И не хотелось даже думать, что Мишка может стать вольным или невольным предателем.

— Зачем ты меня искал? — спросил Славка. Мишка сделал большие глаза и тревожно-секретным шепотом, слышным, наверное, даже на лодочной станции за дальним краем кладбища, начал докладывать:

— Телка одна ТЕМ краем идет. Ну, ТЕМ! Про который ты говорил. Со станции нарезает, спешит.

Ярослав кивнул и, ни слова не говоря, вроде бы неспешно отправился к дыре входа. Р-раз! И в склепе никого не было, кроме восхищенно покачавшего головой Мишки…

...Трое каких-то дубловатых сопляков домотались до Ленки еще в середине пути и не реагировали ни на презрительное молчание в сумме с нарочито повернутой к окну головой, ни на реплики типа: «Отзынь» и «Повзрослеешь — звони 02, я подойду». Очевидно, были слишком тупыми. Никакой реальной опасности для честной девушки с разрядом по дзю-до они не представляли, да и для другой — тоже, но сидеть в одном салоне с ними было так же тошно, как слушать рекламу. Ото всех троих пахло жвачкой и даже прикалывались они занудно, явно копируя героев боевиков. Вдобавок — младше.

Короче, утомившись таким стремным соседством, Ленка вышла за две остановки от своего дома, около старого кладбища. Светила луна. Серебрилась вода в реке и тропинка между обрывом и оградой, по которой предстояло пройти два километра. Зато потом сразу окажешься на огородах своей улицы — еще минута и дома.

Отважно поддернув тяжелую сумку с бабулиными гостинцами и обругав нехорошим словом Витьку, который нагло закосил под больного и остался дома вместо того, чтобы помочь сестре, она двинулась вперед с решимостью советской танковой дивизии под Берлином. Хотя идти мимо кладбища было не в кайф. Ваще. Начисто. Потому что страшно.

— А главное — кто оценит? — бухтела она, внимательно глядя себе под ноги. Речка что-то одобрительно журчала, на перекате. — Да никто. Витек, козел, обрадуется, конечно. Еще бы! «Похавать притаранила?! О, е, во!» И к утру варенья — как и не было. Акселерат недобитый, ест как птичка — клюнет два кило и сыт на полчаса. А ты тут стаптывай ноги по самое это самое. И кроссовки жалко.

Она шмыгнула носом от жалости к себе. И внимательно осмотрелась. По этой тропинке Ленка ходила десятки раз, но никогда — глубокой ночью. А тропинка-то ведет мимо кладбища, вот оно — за деревянным забором… В голову на автомате полезли разные дикие истории про кладбища, мертвецов и гробы на колесиках, над которыми хорошо смеяться, когда сидишь дома — а не когда перед тобой больше километра пути вдоль кладбищенского забора. Причем с правой стороны — обрыв и река. Прикусив губу, девчонка ускорила шаг, уже раскаиваясь, что выскочила не на своей остановке. Потерпела бы. Хоть до следующей — правда, оттуда из-за странностей городских дорог до дома пешком не два, а три с лишним километра. Ну и что? Не развалилась бы. А еще лучше — потерпеть этих придурков. Сейчас бы уже дома сидела. С Витькой — брат-проглот внезапно показался родным и близким до неприличного.

— Погоди, чего ты заметалась, как фанатка у «Наны» на концерте? — сквозь зубы процедила Ленка. — Ну кладбище. Покойнички, крестики, оградки. Как парк, только для придурков. Вон светло. Луна. Оборотни… МАМА!!!

Большая собака неспешно трусила навстречу по тропке. Опустив лобастую голову к самой утоптанной земле, неспешно — а куда ей спешить, если разминуться тут все равно негде?! Призрачный лунный свет мешал понять ее масть и даже настоящие размеры — Ленка видела только, что собака ОЧЕНЬ большая. И откуда она взялась?! Из какой-нибудь дырки в заборе? И что делать?!

— Пошла, — неуверенно пискнула Ленка. Собака остановилась. Медленно подняла голову — ее и девчонку, закрывшуюся сумкой, разделяли метров десять. В собачьих глазах сверкала луна, они казались серебряно-алыми, с плотными, как в самом жутком фильме. Убежать?.. Пока повернешься — догонит. Через забор?.. Ага, а за забором что?! Оставалось одно — в реку, пропадай гостинцы, сумка и все на свете, потому что Ленка никогда не пробовала переплывать ее — реку — в одежде. — Пошла! — Ленка топнула и, собрав все свое мужество, сделала шаг вперед. — Мамуля, ты чего?..

Собака чуть пригнула голову к земле, шире расставила лапы и открыла клыки. Ленка слабо удивилась, как они помещаются в пасти — казалось, там у собаки полно ножей. Потом это чудище неспешно, крадучись, двинулось к окаменевшей девчонке — уверенным скользящим шагом. Шерсть на загривке поднялась, как проволока — густая, толстая, жесткая даже на вид.

Ленка закрыла глаза, понимая, что падает в обморок.

— Не бойся, я провожу.

На какой-то ужасный миг ей показалось, что говорит собака — а это могло значить лишь одно: крыша поехала. По этому девчонка зажмурила глаза еще крепче… но слегка нетерпеливый мальчишеский голос повторил:

— Не бойся, я провожу тебя домой, — и добавил: — Открой глаза.

Еще толком не открыв глаз, Ленка сообразила, что рядом с ней кто-то стоит, шарахнулась, взмахнула, рукой, почувствовала, что сумка соскальзывает с плеча, а сама она падает — и…

И сильная, уверенная рука поставила ее вместе с сумкой обратно на тропку.

— Уйди! — завопила Ленка, почувствовав почву под ногами. — Я орать буду! Ма-а-а!.. Я дзю-до знаю! Не подходи!

Ответом ей был веселый, заливистый смех, заставивший Ленку окончательно разжмуриться.