— Брежу? Нет, никогда еще мой рассудок не был так ясен. Мрак рассеялся, и теперь я вижу цель. Я пойду в Гирканию. Я подчиню себе племена, которые кочуют в степи. Соберу огромное войско и двину его на Туран. Но это будет только начало, только начало, старик. Ты пойдешь со мной. Будешь моим советником. А если захочешь, я посажу тебя на вендийский престол. Ты ведь пойдешь со мной?

— Да, да, конечно. Я больше не оставлю тебя, сын мой… Я позабочусь о тебе…

— Жаль, что это золото замарано кровью. Я не хочу брать его. Но у нас будет еще больше золота.

— Да, да, много больше… Но сейчас тебе надо отдохнуть. Ты устал, очень устал… Глаза твои слипаются…

Что-то в голосе Чиндары насторожило Конана. Он попытался посмотреть вендийцу в глаза, но тот отвел взгляд.

— Почему ты не смотришь прямо в лицо, старик? Ты лукавишь, я вижу. Меня не проведешь. Ты решил сыграть со мной ту же шутку, что и с той ящерицей? Да? Ты задумал наслать на меня сон и украсть меч! Ты хитер, старик. Все люди одинаковы, даже те, что твердят о Добре. И ты не лучше других. Но тебе не провести меня… Не помешать… Потому что мы сейчас расстанемся. Я пойду на восток, а ты… Ты, старик, отправишься на Серые Равнины.

И не успели отзвучать эти слова, как холодное лезвие снесло голову Чиндары. Однако вендиец, по-видимому, успел завершить начатое. Руки варвара безвольно обвисли, голова упала на грудь. Он рухнул на колени, а потом ткнулся лицом в землю.

Красное Око Митры равнодушно взирало на мертвые тела людей и животных. Хищные птицы парили над местом их последнего успокоения, клекотом созывая сородичей на пир…

Раскаленный диск уже почти коснулся горизонта, когда киммериец поднял голову и обвела мутным взглядом то, что окружало его. Рядом лежала голова. Кроткие карие глаза смотрели прямо в лицо Конану. Чиндара… Как он тут очутился? Что произошло?

Варвар сел и покачал головой. Что же случилось? Этот толстый пес обвинил его в воровстве, он вывернул мешок, чтобы убедить всех в своей невиновности. Но оттуда выпала чаша. Видимо, Броко, мерзкий хорек, провел его и подсунул чашу. А он-то решил, что тот намеревается украсть клинок. Как бы то ни было, колдун поплатился головой. А дальше… Что же было дальше? Кто перебил всех этих людей? У кого поднялась рука на старого безобидного мудреца?

Конан встал и пошел, пошатываясь и волоча за собой меч, который не выпускал из руки даже во сне. Кром, ну и бойня… Может, эти люди взбесились и перерезали друг друга? Но ведь кто-то должен был уцелеть… Варвар спугнул стервятника, клевавшего глаз мертвеца. Аримиум… И его тоже… Умер, сражаясь… Славная гибель.

Киммериец обошел всю стоянку, но не отыскал никого, в ком бы еще теплилась жизнь. Даже верблюды и те мертвы. Кто-то разошелся не на шутку. Но кто же запятнал свои руки кровью беспомощных стариков и бессловесных тварей? Он не мог уйти, не оставив следов. Но следов нет. Значит… Значит, этот человек… Этот человек — он сам. Он убил всех этих людей, расправился с Аримиумом, обезглавил вендийца…

Уже трижды солнце садилось и вставало, а варвар шагал и шагал, сам не зная куда. Он задержался на стоянке только для того, чтобы предать земле тела Чиндары и Аримиума. До остальных ему не было дела. Он ничего не взял с собой, кроме своего собранного дорожного мешка. Не тронул даже тех сокровищ, что лежали в сундуке Ульфиуса.

Неясные обрывки мыслей проносились в голове Конана. «Меч… Спящее Зло… Золото… У нас будет много золота… Много золота… Ты пойдешь со мной… Зачем ты пришел, старик?… Беги!.. Спасайся!.. Он убьет тебя… Этот дракон сожрет тебя… Дракон… Или волк… Беги!.. Я задержу его… Спящее Зло проснулось… Скорее же!.. Ты еще успеешь… А мне нужно спешить… Меня ждет войско… Утром мы выступаем в поход… Весь мир… Весь мир будет лежать в пыли у наших ног… Но сейчас тебе надо отдохнуть… Ты устал, очень устал… Глаза твои слипаются…»

Конан растянулся на земле прямо там, где эти мысли настигли его. Глаза его и в самом деле слипались. Кто-то склонился над ним и прохладной рукой отвел мокрые от пота пряди волос со лба.

— Старик, ты жив? Как хорошо… А я-то думал, что убил тебя.

— Т-ш-ш… Успокойся… Я пришел потому, что не успел сказать тебе кое-что… Но ты устал и хочешь пить. Сейчас, сынок, потерпи.

Мягкая рука приподняла налитую свинцовой тяжестью голову, чаша с водой оказалась у пересохших губ.

— Вот так, хорошо. А теперь мы поговорим. Не поднимайся, тебе нужен отдых.

— Старик, послушай… Я не хотел… Я не виноват…

— Знаю, знаю. Успокойся. Я должен был предвидеть. Но теперь это уже не важно. Только одно важно — меч. Он подчинил тебя. Это началось, когда тебя укусила змея и ты дал ему отведать твоей плоти, как тот, другой, сам принес свое тело в жертву демону. Он снова почуял вкус крови и захотел еще. Но до поры до времени ты был в безопасности. Пока ты владел собой, Зло не смело поднять голову, оно выжидало. Только гнев, слепая, безумная ярость могла освободить его. Так случилось и с тем, у кого ты отобрал меч. Он был зачат в ненависти и вскормлен ею. Волчья кровь, которая текла в его жилах, требовала отмщения. И он отдал себя Злу. Зло вознесло его — сначала к вершинам деревьев, потом к вершинам Могущества. А за это забрало самое дорогое — единственного сына и наследника, единственное существо, которое он любил. Ты должен избавиться от меча.