– Вы антисемит? – строго спросил Моше.

– Антисемит давно послал бы вас всех к чертовой матери. Просто мне не нравится, когда меня используют втемную. Только после того как что-то происходит, вы открываете мне часть правды. Только после. И только тогда, когда эта правда оплачена кровью. Вам не кажется, что мне может просто надоесть такое положение вещей?

– Что вы хотите?

– Правду. Что еще вы от меня скрываете? Скажите прямо сейчас или потом будет поздно. Если я даже случайно узнаю, что вы утаили от меня часть правды, я больше никогда не буду с вами разговаривать. В следующий раз я просто выброшу вас из номера. Вы делаете умные лица и рассказываете о своем могуществе, а здесь гибнут живые люди. Я спрашиваю вас в последний раз: у вас есть какая-нибудь информация, которую вы от меня скрываете? Конкретно по Ястребу?

Моше отвернулся. Потом нехотя кивнул головой.

– Ему помогал кто-то из ЦРУ. Мы не знаем, кто именно, но имеем точную информацию, что там были сотрудники ЦРУ. Ястреб получил задание убрать Осинского. После сегодняшнего покушения мы проверили все возможные места, где мог скрываться Ястреб. Он остался с единственным своим напарником, который сбежал вместе с ним из аэропорта.

– Знаю. Этот тип помог ему бежать из бразильской тюрьмы, – кивнул Дронго. – Что еще?

– В Париже нам удалось обнаружить место, где скрывался Шварцман со своими людьми. Благодаря разговорчивости того самого визитера, Пола Карнера, который нанес вам визит в отеле «Ритц». Мы нашли там подробное расписание маршрута Осинского. Шварцман точно знает, куда и когда вы поедете. И в каких отелях будете останавливаться. Больше мне ничего не известно.

Дронго молча смотрел на него.

– Я действительно больше ничего не знаю, – пожал плечами Моше. – Уходите, – коротко приказал Дронго, – и старайтесь делать так, чтобы я вас меньше видел. Один раз вы спасли мне жизнь. Я по-прежнему ваш должник. Но не люблю, когда меня принимают за идиота. Вам нужно было рассказать мне все о Мартине еще в Париже. Идите. И в следующий раз не входите, пожалуйста, в мой номер, пользуясь своим гениальным прибором. Лучше постучите. Так делают воспитанные люди.

Моше молча поднялся и вышел.

Дронго остался сидеть в кресле. Значит, он был прав. Конечно, Шварцман уже прочел в газетах о предстоящем европейском турне такой знаменитости, как Джордж Осинский. Нужно придумать какой-нибудь ход. Необходимо выбить Ястреба из привычной колеи. Он уже потерял двоих своих людей. Новых набрать так быстро он не сможет. Значит, вынужден будет идти ва-банк. Как странно, что он вообще решил прибегнуть к посторонней помощи.

Чтобы убить обычного композитора, музыканта, такой профессионал, как Ястреб, набрал целую команду. Значит, заранее знал, что против него будет не просто композитор. Значит, знал и об охране Осинского, и о людях Якобсона, и о появлении Дронго. Именно поэтому он и набрал себе такую команду. Тогда все правильно, все совпадает. Но теперь нужно придумать нечто такое, что должно изменить уже отработанное расписание.

Дронго потянул к себе телефон, набирая номер апартаментов Якобсона. И, когда тот поднял трубку, спросил:

– Можно я к вам зайду?

– Конечно, – сразу ответил заинтересовавшийся Якобсон. – Что-нибудь случилось?

– Мне просто нужно посоветоваться, – уклонился от прямого ответа Дронго.

Он поспешил в номер Якобсона. Прошел по коридору и постучал в дверь. Рядом сразу возник сотрудник службы безопасности отеля, испытующе посмотревший на Дронго. Он стоял около лифта и не был виден отсюда.

– Мы из одной делегации, – спокойно сообщил Дронго, – я живу в другом конце коридора.

Невозмутимый сотрудник спокойно ждал, пока Якобсон откроет дверь, и, лишь убедившись, что все в порядке, кивнул, отходя от двери. Якобсон был уже без пиджака. Но в жилетке, в брюках и галстуке. Пропустив гостя в номер, он быстро надел пиджак и, сев первым в кресло, предложил Дронго сесть напротив.

– Будете что-нибудь пить? – заботливо спросил он.

– Вы же знаете, что я не пью, – холодно сказал Дронго. – Зачем нужен был весь этот балаган с Барбарой? Вы ее оскорбили.

– Вы пришли из-за этого? – Якобсон поднял левую бровь.

– Нет, конечно. Меня просто всегда возмущает несправедливость.

– Согласен. Просто я думал, что небольшая встряска Барбаре необходима. Она, кажется, несколько увлеклась вами, и я обязан был напомнить ей о долге.

– Вы чудовище, – очень спокойно заметил Дронго.

Якобсон, довольный таким замечанием, улыбнулся.

– Это смотря с какой стороны поглядеть. Так зачем вы пришли ко мне в столь поздний час? Или вас больше ничего не интересует, кроме душевного состояния Барбары?

– Интересует. Меня интересует в первую очередь безопасность мистера Осинского. Настоящего Джорджа Осинского, – сказал Дронго.

– Как и меня, – кивнул Якобсон. – Именно поэтому вы и находитесь здесь, чтобы обеспечить безопасность нашего маэстро.

– Очень трудно охранять человека, о передвижениях которого заранее сообщают все европейские газеты, – ответил Дронго. – Вы знаете, что о турне Осинского напечатано во всех газетах?

– Конечно, знаю. И очень это приветствую. В нормальных странах это называется рекламой. Что вас не устраивает?