Шрифт:
— Ваша! — раздался общий крик, и Вишняков бросил карты.
— Выиграю! — радостно сказал Брыков и дал Виоле целую горсть золотых. — Бери! — сказал он тихонько Башилову. — Я дальше играть не буду.
— Полиция! — вдруг закричал, вбегая в комнату, денщик.
Почти тотчас в комнатах погасли все свечи. Началась какая-то суматоха.
— Бежим! — шепнула Брыкову Виола и потянула его за руку. Он послушно пошел за ней. — Сюда, сюда! Стой! Я найду свою тальму. Ну, вот. Пойдем!
Это все происходило в темноте. Они как будто вышли из комнат, когда до них донесся властный голос:
— Приказываю открыть!
— Теперь бежим! — шепнула Виола.
Они очутились на дворе. Луна ярко светила, и Брыков увидел Зеленую лужайку, низкий забор и за ним сад.
— Ты помоги мне перелезть, — сказала девушка, — а потом в сам.
Брыкову стало смешно. Он, без шинели и шляпы, в одном фраке, пересаживал через забор красавицу в кружевной тальме. Но тут же он вспомнил, что может быть схвачен полицией, и, почти перебросив через забор Виолу, сам в один миг очутился на его гребне и спустился в какой-то сад.
— Это — сад графа Юсупова! — сказала Виола. — Мы потихоньку проберемся, тут есть лазейка, вылезем, и ко мне домой! Бедный, ты даже без шляпы! А деньги взял?
— Взял!
— Ну, и отлично! — И Виола вздохнула. — Я завтра пошлю Катю и все купим. Лезь!
И они пролезли в узкую щель в частоколе.
— Откуда ты знаешь тут все эти ходы?
— Я? — просто ответила Виола. — Я была у графа дворовой! — И, идя по узенькому проулку, она рассказала Брыкову свою историю.
Она была дворовой графа Юсупова и обучалась для сцены танцам. В балете "Амур на ловле" ее увидел богатый подрядчик Семенов и выкупил на волю. Она жила с ним три года, пока он не умер от паралича. Покровителя не было, и она стала прелестницей. Офицеры Семеновского полка все ее знают. Она рассказывала свою историю так спокойно и просто, что Брыкову стало даже весело с ней.
Когда он проснулся рано утром, первой его мыслью было идти домой.
— Выпей кофе! — сказала ему девушка. — Я послала Катю за вещами и заодно узнать, что вчера было. Да вот и она! Ну, принесла? Что там?
В комнату вошла хорошенькая горничная с плутоватым лицом.
— Все сделала, — ответила она, — а потом и туды сбегала. Степа все рассказал. Беда! Сам Чулков наехал, потом плац-майора вызвал. Всех на гауптвахту взяли!
— Ай! Ай! Ай! А Машу и Нюшу? — И их увели!
Девушка всплеснула руками.
— Вот им беда будет! Государь их вон вышлет.
— А государю-то что за дело?
— Ах, ты не знаешь! Государю обо всем докладывают!
Брыков широко перекрестился и встал.
— Чего ты это?
— Я подумал, что было бы, если бы я попался! — сказал он и прибавил: — Спасибо тебе! Вот, сколько могу! — Он опустил в карман руку и вытащил горсть золотых монет. — Возьми!
— Не забывай меня! — ласково сказала ему девушка. — Может, я и пригожусь тебе!
Брыков благодарно кивнул ей, надел на себя какую-то старую фризовую шинель, высокую шляпу и вышел от гостеприимной девушки. Он шел, не зная дороги, пока не встретил извозчика, и тотчас сел на линейку. Извозчик потрусил мелкой рысью, и Брыков, подпрыгивая на каждом ухабе, думал: "Нет, от этого Башилова и его компании подальше. Еще не на такую историю напорешься. Спасибо этой Фене, а то если бы попался, так, пожалуй, и всему делу конец бы… сразу!.."
XVIII
МЫТАРСТВА НАЧАЛИСЬ
Когда Брыков вернулся в квартиру Башилова, он застал и денщика Ивашку, и своего Сидора в совершенном унынии.
— Взяли их благородие, — горестно сказал денщик, — теперь там совсем затоскуют!
— А надолго?
— Кто знае! Може, неделя, може, и месяц. Это як царь замыслит. Беда моему барину!
— А ты чего нос повесил? Я вернулся!
Сидор с тяжким вздохом только махнул рукой.
— У нас с вами и того хуже!
— Что такое? — встревожился Брыков.
Сидор покрутил головой и начал свой рассказ:
— Сегодня в утро пришел какой-то квартальный и прямо на Ивана накинулся: какие такие у евонаго барина поселенцы, что за люди? Я тут сейчас вышел и ему наши подорожные. Он посмотрел их и ну головой крутить. "Нечисто, — говорит, — тут что-то. Как это, дворовый и с офицером пошел по городу гулять? Как это дворовые и в такой коляске приехали?". Я ему, уж соврал, что коляска от моего барина господину Башилову, вроде как бы его, а он: "Идем в квартал!". Я ему, проклятому, псу рубль отвалил. Ты уж, батюшка, прости на это. А он, видно, разлакомился. "Я ужо, — говорит, — снова зайду!" Попались мы, батюшка барин.