Шрифт:
Патмосов продолжал:
— В сундуке его я нашел белые штаны, у которых правая штанина в крови. Я их там и оставил. Следователь их найдет! Он нес труп за плечами. У убитого была разбита с правой стороны голова, и кровь пачкала правую штанину!.. Но их было двое! Кто же второй? Я стал расспрашивать, кто оставался ночью в конторе тридцать первого мая, оказалось — он один. Дворник был у Тугаева на даче, Михей и кучер на именинах. Как произошло убийство, ясно. Артельщик приехал с вокзала и хотел спрятать в сундук деньги, но его схватили, убили, здесь схоронили, деньги отняли. Но их было двое. Кто был этот второй? Куда спрятаны деньги?
— И вы узнали? — спросил Богучаров.
— Узнал! Я нарочно попросил вас сочинить отъезд Василия. Это сразу подняло переполох.
Василий издал звук, похожий на рычание.
— Надо делить деньги, — продолжал Патмосов. — Если они у другого, надо получить свою долю; если они у него, надо выплатить товарищу; если они у третьего лица, надо их достать и опять-таки поделить. Значит, необходимо всем видеться…
Богучаров и чертежник с нескрываемым изумлением глядели на Патмосова.
— И они увиделись, — сказал Патмосов. — В эту ночь я арестовал товарища Василия, прибежавшего к нему в сад на свидание.
— Вы? Один? — воскликнул Богучаров. Патмосов улыбнулся.
— При сноровке это очень легко. В эту же ночь Маша выкапывала в саду Тугаева деньги и была настигнута моим помощником! — он указал на Пафнутьева.
Василий с яростью взглянул на него и злобно рассмеялся.
— Где же они? — воскликнул Богучаров.
— Деньги там же, в земле. Их бережет Тугаев. Маша у него в чулане, а приятель Василия здесь!
Он вынул из кармана ключ и, подавая одному из конторщиков, сказал:
— Сходите, пожалуйста, к дворнику, дайте ему этот ключ и велите привести того… арестанта. Пусть с кучером идет!
Конторщик схватил ключ и выбежал.
— Копай, Михей! Теперь осторожнее. Понемногу… Как я узнал, что здесь труп? Я просил у вас, Сергей Петрович, щуп и им прощупал!
Патмосов замолчал, и в тишине слышны были только хруп заступа и шум сбрасываемой глины.
XVI
В погреб донесся шум шагов, голоса, и через минуту кучер и дворник ввели соучастника Василия в его страшном преступлении.
Он глядел исподлобья, как затравленный волк. Проходя мимо Василия, он пытливо взглянул на него, и под его взглядом Василий словно оправился.
— Вот он, — сказал Патмосов, — я его вчера после свидания с Василием взял. Стой! — закричал он Михею и нагнулся. — Теперь снимай совсем осторожно!
Михей нагнулся и дрожащими руками стал вынимать тонкие слои глины.
Образовавшаяся яма имела вид могилы. Все столпились вокруг нее.
Слой за слоем сбрасывалась глина, и вдруг один из конторщиков крикнул:
— Волоса!
— Ухо! — крикнул другой.
Михей сбросил еще слой — и мало-помалу перед присутствующими обнаружился труп убитого Матвеева.
Уложить его было, видимо, трудно, и он лежал на боку с подогнутыми ногами.
Одет он был в коломенковый пиджак и такие же брюки. Потемневшее лицо его было все залеплено глиной и казалось ужасным.
Все отшатнулись при виде страшной картины, и только один Патмосов стал на колени и совсем наклонился к трупу.
Через минуту он поднялся и сказал:
— Они его задушили веревкой. Набросили петлю. А когда он падал, то ударился о сундук головой. Отсюда и кровь!
Богучаров стоял бледный.
— Никогда бы не подумал про него, — прошептал он и спросил громко: — Что же теперь делать?
— Пошлите за следователем!
— А с ними?
— Отведите в тот погреб, и пусть пока постерегут.
XVII
Богучаров, едва Патмосов вошел в контору, горячо пожал ему обе руки и сказал:
— Я слыхал о вас много, но то, что видел, превосходит все рассказы.
— Пустое дело, — ответил Патмосов.
— Господин следователь! — объявил, вбегая, Михей.
В комнату вошел полный, с самодовольным лицом господин.
— А, наш Лекок! — поздоровался он с Патмосовым. — Позвольте познакомиться: следователь города Нежина, Анчуткин!
— Очень приятно, — сухо ответил Патмосов.
— Жду врача, — сказал следователь, — вы позволите пока снять с вас показания?
— К чему вам беспокоиться, — мягко ответил Патмосов, — было бы лучше, если бы вы все без меня сделали. Произведите следствие, улики все налицо, и кончено. А зачем я?
— Честь открытия! Хе-хе-хе, — смущенно засмеялся следователь.