– А Гапанович и остальные члены делегации? – спросил Савченко.

– Они задержаны. Установлено, что Гапанович и некоторые члены делегации вели переговоры с японцами об автономии Камчатки, об отделении от РСФСР. Гапанович обещал японцам, что с помощью прежней команды парохода и местных контрреволюционеров арестует ревком и объявит автономию под негласным протекторатом Японии. За это японцы обещали помочь продовольствием, товарами, транспортом – словом, всем необходимым. А Гапанович и возглавляемая им новая «истинно демократическая» власть предоставит японцам право свободного каботажного плавания в камчатских водах, разрешит открыть здесь свои фактории, магазины, предприятия…

– Смотрите, как распорядился! – с негодованием воскликнул Савченко, а Якум продолжал:

– Вы знаете, что сейчас в Москве находится один из представителей синдиката Вандерлипов…

– А правда, что он предлагал продать Камчатку Америке? – с волнением перебил Ларин.

– Правда. Но Ленин решительно отверг это предложение. Он согласился на предоставление американским предпринимателям отдельных концессий, но при условии, что Соединенные Штаты признают Советское правительство хотя бы де-факто.

– И что же? – нетерпеливо спросил Ларин.

– Так вот, чтобы помешать этому, японцы и хотят руками Гапановича свергнуть власть ревкома, чтобы самим иметь концессии.

– М-да!.. Положеньице!.. – с горечью и досадой отозвался Ларин.

– Положение, конечно, тяжелое, – согласился Якум, – и перед вами…

Но Ларин перебил:

– Задержка Гапановича произведена с согласия Дальбюро?

– По его прямому настоянию. Чтобы Гапанович и его сообщники не наделали вам хлопот. А от вас я уполномочен потребовать от имени Центрального Комитета, ведь вы теперь в составе РСФСР, не вести с иностранцами никаких самостоятельных переговоров. Быть дипломатами. Предлагать им по всем договорным и концессионным вопросам обращаться прямо в Москву, в Совнарком. Конечно, отдельные соглашения, скажем покупка каких-либо товаров у американцев или японцев, допустимы, но это уже не соглашения, а лишь торговые сделки.

– Это мы и сами понимаем, – с грустной усмешкой ответил Ларин.

В каюту вошел Клюсс. Ларин обратился к нему:

– Теперь вы, товарищ Клюсс, капитан нашего парохода? Нужно сейчас же его поставить к пристани, выгрузить всё, что взято для Петропавловска, и собираться на Командоры. Когда вы можете выйти?

– Я должен вас предупредить, товарищ председатель, что «Адмирал Завойко» находится в распоряжении товарища Якума, – отвечал Клюсс официальным тоном.

– Ну, это всё равно. Судно-то ведь наше, – не сдавался Ларин, хотя и понял, что случилось то, чего он больше всего опасался: разъездной пароход, на который возлагалось столько надежд, у ревкома отобран. Теперь на нем военный флаг и молодые вооруженные матросы во главе с морскими офицерами. Вместо капитана – командир, который и милиции не признает: понимает, что его команда и многочисленнее, и лучше вооружена.

Стремясь смягчить остроту спора, вмешался Павловский:

– Вы, товарищ Ларин, видимо, не представляете обстановки во Владивостоке. Там каждый день можно ожидать нового белогвардейского мятежа. Вместо спора о том, кому принадлежит судно, следует подумать об обороне: ведь и сюда могут прибыть белогвардейские отряды.

– Это резонно, – с улыбкой подтвердил Якум. Обращаясь к Ларину и переходя на серьезный тон, он сказал:

– Без меня вам всё равно вопрос о дальнейшем использовании судна не решить. Пароход действительно в моем распоряжении, и, если обстановка во Владивостоке не изменится, я обязан на нем туда вернуться. Так что уж прошу вас, товарищ Ларин, обращаться только ко мне, а не к капитану.

Решительный тон Якума озадачил Ларина, и он поспешил переменить тему разговора так, чтобы вопрос о правах на судно Камчатского ревкома остался открытым,

– Мы намерены послать на Командоры члена ревкома Шлыгина. Поручаем ему наблюдение, чтобы команда и пассажиры не торговали спиртом на островах. В помощь даем двух милиционеров.

– На это мы с товарищем Клюссом не можем дать согласия, – возразил Якум. – «Адмирал Завойко» – военное судно, и распоряжается здесь только его командир. Если Шлыгин поедет, то пассажиром и во всем должен подчиняться мне и товарищу Клюссу. В противном случае мы его не возьмем.

– Нам придется это обсудить на заседаний ревкома, – нахмурил брови Ларин и встал.

– Садитесь и не сердитесь, Иван Емельянович, – улыбаясь, сказал Якум. – Сейчас вы с нами поужинаете, а тем временем товарищ Клюсс подведет свое судно к пристани. Так что и шлюпка вам не понадобится.

Клюсс поклонился и вышел.

13

На другой день утром Клюсс вызвал Беловеского:

– Поедете с ответным визитом к японскому командиру, Михаил Иванович. Наденьте вашу парадную тужурку. Белые перчатки у вас есть?

– Нет, Александр Иванович.

– Возьмите мои. Сабли у вас тоже нет?