– Есть кортик, Александр Иванович.

– Кортик не годится. Могут подумать, что мы относимся к ним с пренебрежением. Попросите саблю у старшего офицера… Визит должен быть коротким. Говорите по-английски. Передайте мою благодарность за поздравления с приходом и намерение лично засвидетельствовать почтение их командиру. И сейчас же откланивайтесь. Рюмку будут предлагать, не пейте: при предварительном визите это не принято. В кают-компанию будут приглашать, тоже не ходите. Сошлитесь на необходимость немедленно вернуться ко мне с докладом… Это я на всякий случай: вероятнее всего японский командир не захочет затягивать визит. Идите собирайтесь и постарайтесь не уронить нашего престижа…

Стоя на корме моторного катера, команду которого старший офицер с трудом одел по форме, штурман вглядывался в выраставший перед ним броненосец, хорошо знакомый с детства по фотографиям.

«Как странно, – думал он, – маленьким мальчиком я плакал от досады, узнав о сдаче части русской эскадры после Цусимского боя. А теперь вынужден ехать с визитом на корабль, построенный в моем родном Петрограде. И обязан держать себя с достоинством. Как бы не сорваться!»

Старшина катера, молчаливый и невозмутимый Орлов, мастерски пристал к трапу. Придерживая саблю, Беловеский поднялся на палубу. На «Ивами», по старинному обычаю, высвистали фалрепных. Вместе с вахтенным офицером его встретил развязный японец в синем штатском костюме. Улыбаясь, он отрекомендовался драгоманом[2] японского броненосца Медведевым. На удивленный взгляд штурмана пояснил:

– Меня зовут Кума Сиродзу. Кума ипонску медведь, значит, русску Медведев.

«Мелковат ты для такой фамилии», – подумал Беловеский и пошел за драгоманом по батарейной палубе к каюте командира, оказавшейся в носовой части под мостиком. Низкорослые японские матросы, похожие на бедных, опрятно одетых и послушных подростков, провожали его любопытными взглядами.

Тучный и лысый японский командир хриплым баском по-английски ответил на приветствие, но дальше разговор пошел через переводчика.

– Капитанну Сирано оцинь радду мородою роске офицерру, – перевел Кума, – он хоццу узнать, когда вы выпусу морскомму корпусу?

«Ничего себе переводчик!» – подумал штурман и спокойно соврал:

– В 1918 году.

– О-о. Это оцинь интересно-о, – продолжал Кума. – И это-о посредний выпусу?

– Почему же, – солидно отвечал Беловеский. – России нужен сильный флот и морские офицеры.

– Капитанну Сирано говори, нузно раньзэ борсевикку прогнать. Э-э?

Лицо драгомана расплылось в улыбке, Сирано молчал, испытующе вперив взгляд в штурмана.

Звякнув саблей, Беловеский встал:

– Передайте капитану Сирано мои искренние извинения, но я не уполномочен решать с ним вопросы внутренней русской политики.

Кума воздержался от немедленного перевода и только смеялся, пока штурман жал пухлую руку японского командира, который выглядел скорее смешным, чем грозным неприятелем. Но при прощании в черных глазах Сирано на мгновение вспыхнул жестокий огонек, в то время как на лице играла любезная улыбка.

14

После возвращения штурмана Клюсс сам поехал на «Ивами». Вернувшись, пригласил к себе Якума.

– Ну, что нового вам сказал этот слуга империализма и интервенции? – осведомился Якум.

– Новое то, что «Ивами», видимо, собирается на Командорские острова. Сирано спрашивал, почему туда не завезли продовольствие в прошлом году, и выразил предположение, что население там бедствует. Интересовался, когда мы будем на острове Беринга, и похоже, не хочет там с нами встречаться.

– А международное право допускает заход «Ивами» на острова? Как вы думаете?

– Японский броненосец может зайти на Командоры, только укрываясь от шторма или терпя аварию, угрожающую ему гибелью. Этого, конечно, не будет.

– Так, значит, нужно заявить протест?

– Пока нет оснований: ведь «Ивами» ещё там не был.

– Вы правы. Тогда надо спешить туда.

– Спешить не надо. Я сказал Сирано, что послезавтра мы догрузим уголь до полного запаса и прямо с угольной площадки пойдем на Командоры.

– Ну и что ж?

– А пойдем мы, если не возражаете, в Усть-Камчатск, а оттуда уже на Командоры. Тем временем Сирано подумает, что мы уже побывали на островах и ушли. А мы как раз и явимся, когда он там будет стоять. Тогда для протеста будут все основания.

– А здешние грузы для островов? А пассажиры?

– Возьмем с собой.

Якум задумался на минуту: не заподозрили бы чего здешние власти. Затем сказал:

– Придумано неплохо… Что ж, давайте действовать.