Достигнув в высоту человеческого роста, пламя начало уверенно принимать очертания женской фигуры. Контуры безупречно красивого стройного тела становились все более четкими. И при этом сам огонь, казалось, застывал, будто превращаясь в красный полупрозрачный камень.

Очень скоро глазам Шэриака предстало нечто вроде изваяния. Но еще какой-то неуловимый миг — и все стало, как и прежде. Дымка рассеялась, будто ее и не было никогда. На столе из слоновой кости стоял латунный светильник, и теперь его рыжее пламя было ровным и безмятежным.

Шэриак все еще неподвижно стоял, неотрывно глядя на огонь. Потом, наконец, выйдя из оцепенения, облегченно вздохнул и неторопливо побрел к своему креслу. И еще не успел сесть, когда вдруг услышал за своей спиной женский смех, негромкий, но вместе с тем как будто леденящий кровь.

Шэриак судорожно обернулся. И его глаза тотчас же встретились с огромными темно-зелеными глазами женщины, что сидела на небольшом диване у стены. Шэриак узнал ее. Ту, при одном только воспоминании о которой, его неизменно пробирало дрожь. Это была Серидэя, косальская ведьма. Прекрасное, с белоснежной кожей и тонкими чертами, лицо нежданной гости было непроницаемо.

Рука Шэриака вцепилась в спинку кресла. Концы дрожащих от волнения губ чуть было приподнялись, изображая улыбку, но тут же безвольно опустились.

— Что же ты так не радушно встречаешь гостей?! — со злорадной насмешкой в голосе произнесла Серидэя. — Может, напугала тебя чем?!

Лицо Шэриака исказила страдальческая гримаса. Из горла вырвался сухой прерывистый кашель.

— Напугала?! — процедил сквозь зубы он. — Не можешь обойтись без этих своих… — Шэриак не договорил, а только описал рукой какой-то неопределенный жест. — Без всяких своих колдовских штучек?!

Серидэя снова рассмеялась.

— А раньше, помнится, тебе нравились эти мои… — в ее темно-зеленых глазах мелькнуло нечто злое, недовольное и вместе с тем лукавое, — «колдовские штучки».

Шэриак пробормотал что-то невнятное.

— Что ж! — с нарочито ленивой небрежностью протянула она. — Теперь уж и я нахожу в тебе гораздо меньше достоинств, чем прежде. Ты изменился. — Она пронзила его ледяным взглядом. — Постарел. Поглупел. — Ядовитая презрительная усмешка обнажила ее белые зубы. — А так?! Кем был, тем и остался! Признаться, мне даже жаль тебя. Всём строишь козни. А сам вздрагиваешь от каждого шороха. Трусливый злодей!

Шэриак прищурил глаза и глядел на Серидэю с испытующим недоверием.

— Да и тебя саму трудно назвать воплощением добродетели, — осторожно, хотя и не без злобы произнес он.

— Но и трусливой назвать меня не так-то просто, — с достоинством ответила она. — Не в пример тебе!

Шэриак сгорбился, опустил голову и что-то промычал.

Потом, спустя всего несколько мгновений, решительно расправил плечи, взглянул на Серидэю и более уверенным тоном произнес:

— Зачем ты явилась сюда?! Что тебе от меня снова понадобилось?!

— Снова?! — с гневной насмешкой повторила Серидэя. — Разве наши отношения не в равной степени были выгодны нам обоим?! Разве не ты так часто звал меня на помощь?! А маленькая принцесса?! Кто избавил тебя от наследницы на желанный престол?!

— Тише! — взвизгнул Шэриак, с поразительной для своего немолодого уже возраста и знатного титула прыткостью подскочив к Серидэе. — Прошу тебя, тише! — его голос дрожал. — Кто-нибудь может услышать тебя.

— Думаешь, все такие же, как и ты?! Подслушивают разговоры, стоя под чужими дверьми?!

— Я никогда не…

— Ах, да! — Серидэя не позволила ему договорить. — Ты не имеешь привычки стоять под дверями. У тебя более изощренные методы.

— Замолчи, проклятая ведьма! — на последнем слове голос Шэриака сорвался на крик.

Принц нахмурился, потемнел лицом и, снова опустив голову, побрел к стоявшему у стола креслу. Затем нерешительным движением развернул кресло к Серидэе и, дрожащими руками опираясь на высокие подлокотники, сел.

— Ну, говори, зачем пришла? — угрюмо произнес он.

Серидэя улыбнулась. Легко, совсем по-девичьи, поднялась с дивана. Прошлась по комнате… Или, вернее, не прошлась, а каким-то удивительным, недоступным простому смертному способом оказывалась то в одном, то в другом месте.

Шэриак наблюдал за передвижениями своей гостьи с некоторой — в общем-то справедливой — опаской.

Он старался не упускать ее из виду. Однако далеко не каждый раз, когда Серидэя, словно растворяясь в воздухе, исчезала где-то в одном месте, взгляд Шэриака тут же находил ее в другом.