– Ты знала, каков был приговор из нашей беседы прошлой ночью, – мрачно напомнил ей он.

– Я не поняла, что это значит, – протестующе заявила она. – Кроме того, тогда мне было больно и страшно.

Его голос стал холодным, как сталь.

– А что он сделал с тобой? Неужели это выглядит менее жестоко, чем то, что сделали с ним?

– Нет, – прошептала она.

Тристан подошел к ней. Он вытянул руки ладонями кверху.

– Если бы не Спар, я убил бы его вот этими руками. Никогда не забуду, что он сделал… и то, что он мог сделать. Может, ты и забудешь, а я нет. Я все еще вижу тебя, брошенную на землю, в разорванной блузке, едва не захлебнувшуюся. И его фигура над тобой…

Она вздрогнула от воспоминаний.

– Я должен был заставить каждого понять, что никто не может обращаться с тобой таким образом. Никогда! – говорил он.

– Я не забуду этого тоже, – негромко сказала она, злость ее на время утихла. – Но другие, может быть, правы. Наверное, я сама навлекла на себя эту беду. Ведь я стала твоей… твоей…

Тристан быстро закрыл ей рот, не давая говорить. Он покачал головой. Его взгляд требовал, чтобы Джасинда не смела так думать.

Она убрала с лица его руку.

– Это правда, Тристан. Я знаю, о чем эти люди думают. Я говорила тебе, что не стыжусь наших отношений. Мне было все равно, что кто-то узнает, что мы с тобой близки. Но видишь, что получилось. – Она отошла от него. – Я думаю, тебе следует отвести меня к остальным женщинам.

– Нет.

– Либо это, либо твои люди станут еще более завистливыми и жестокими.

Он не отвечал.

– Ну, что! Разве не так? – Джасинда напряженно выпрямила спину. – Я хочу быть вместе со всеми.

– Нет!

Золотистые глаза вспыхнули.

– Выходит, я опять твоя пленница? Ты будешь держать меня здесь против моей воли? – Обида и отчаяние затмили ее здравый смысл. – Если я скажу, что мне больно быть… быть капитанской шлюхой, ты отпустишь меня? Если я скажу, что не хочу, чтобы ты прикасался ко мне, так как я увидела твое отношение к этим людям, ты дашь мне свободу?

И как только Джасинда сказала это, сразу же пожалела об этих словах. Протянула руку, касаясь его, начала говорить, намереваясь объяснить, что у нее на душе. Но Тристан отвернулся от нее и направился к двери, прежде чем она успела открыть рот.

– Вам нет необходимости уходить из этой каюты, леди Джасинда. Я не побеспокою вас больше. Я перееду в другую комнату.

Он со стуком захлопнул за собой дверь.

Джасинда и не думала, какой большой окажется кровать, когда спишь в ней одна. Она провела бессонную ночь, ворочаясь под одеялом, сожалея, что не может забрать назад слова, заставившие Тристана хлопнуть дверью. Она не знала, что он сейчас делает. Может быть, он тоже всю ночь смотрел в темную пустоту каюты как и она!

Джасинда часто прокручивала в памяти пережитую сцену и удивлялась своему поведению. Это так не похоже на нее. Всю свою жизнь она покорно принимала то, чего хотели остальные, и искала убежища от того, что ей не нравилось в жизни, в своих снах и мечтах. Когда ей было больно, или она злилась, Джасинда всегда скрывалась под маской холодной сдержанности и молчала. Что же произошло с ней теперь, что она позволила себе так дерзко разговаривать с Тристаном?

Джасинда встала и отдернула тяжелые занавески закрывающие окно. Серебряные блики луны переливались на гребнях перекатывающихся волн. Девушка прислонилась к оконному стеклу и пристально всматривалась в море. Душу тяготило и не отпускало смятение, оно было похоже на океанские волны, несущиеся в неведомое пространство.

– Может быть, я стала другой? – прошептала она.

Эта мысль пришла к ней неожиданно, и в этот момент Джасинда поверила в нее. Да, она другой человек теперь, вовсе не та девочка, какой она чувствовала себя шесть месяцев назад, даже три месяца назад. Но Джасинда не была уверена, лучше она стала или хуже.

«Может быть, тебе следует вернуться в Англию и готовиться к свадьбе с Роджером? – спросила она себя. – Ты всегда будешь знать наверняка, чего от тебя хотят. Тебе не придется переживать из-за кораблей с пушками на борту, штормов, грубых матросов и жестоких наказаний. Ты сможешь жить в красивом особняке и давать веселые балы, иметь слуг, которые будут угождать тебе, и множество разнообразной и вкусной еды…»

«Но у тебя не будет Тристана», – ответила она себе.

Джасинда отняла голову от окна и слезла с кровати.

– Пусть лучше у меня будет Тристан! – сказала она вслух, зажигая фонарь.

Босоногая Джасинда на цыпочках прошла по комнате и открыла дверь. Она выглянула в коридор. Вокруг никого. Никто не вертится поблизости. Она глянула на соседнюю каюту и обнаружила свет, проникавший из-под двери. Тристан не спит. Затаив дыхание, Джасинда положила руку на дверную ручку, пытаясь успокоить свое взволнованное сердце. Потом она открыла дверь, вошла и тут же закрыла ее за собой, прислонившись спиной к косяку. Тускло горел фонарь, и Джасинда видела, что Тристан лежит на кровати, закрывшись одеялом с головой.