Вода протухла, но и она была на исходе. Оставшиеся корки хлеба начали покрываться плесенью. От холода и голода она ослабела. Неужели англичанин отказался уплатить за нее выкуп? Да, в конце концов, почему он должен это делать? Побывал ли Пеннивайт у ее родителей? Даже если у них будут деньги, заплатят ли они за нее? Она не знала. Кроме того, будет ли смерть для нее ужасной? Без Тристана жизнь не стоила того, чтобы за нее бороться. Она бросила на пол деревянную ножку и вернулась на кровать. Может быть, лучше отдать себя в руки смерти и спокойно ждать ее прихода?

Тебе должно быть стыдно за себя, Джасинда Дансинг.

Она оглядела комнату.

– Ида?

Посмотри на себя. Сидишь тут и жалеешь себя. Разве тебе не хочется разделаться с человеком, который убил нас?

Джасинда выпрямилась на кровати. Она отчетливо видела ее у замершей печки, видела ее мокрые, прилипшие к лицу оранжевые кудри.

– Ида, но я ничего не могу сделать. Я в ловушке. Я устала. Я не хочу жить без Тристана.

Тебе хочется, чтобы я тебя тоже пожалела? Если бы на твоем месте была я, то нашла бы того негодяя, который послал нас на дно моря, я бы увидела своими глазами, как он подыхает.

– Но… – начала говорить Джасинда, – но никого уже не было рядом. Ида исчезла. Джасинда легла на спину и закрыла глаза. – Я пыталась, Ида. У меня достаточно ненависти, чтобы убить этого человека. Но сейчас у меня нет сил, нет выхода отсюда, я просто скоро умру. Я не хочу жить без Тристана, – закончила она говорить уже едва слышным шепотом.

Найди человека, который убил нас, Джасинда. Найди его!

Найди его! Найди его!

До нее донесся едва слышный стук копыт вдалеке. Ей опять снится? Он приехал к ней во сне? Джасинда закрыла глаза, ожидая, когда видение опять появится перед глазами.

Но нет, это не сон. Стук был реальным и приближался все ближе. Она может спокойно лежать в этой комнате и позволить людям за окном проскакать мимо нее. Она может остаться здесь и умереть. Или она сделает то, что велела ей Ида? Найдет убийцу Тристана? Найдет этого англичанина? Она найдет его и заставит ответить за все, что он сделал вместе с Пеннивайтом.

Джасинда откинула одеяло, плотно обмотанное вокруг нее, и поспешила к двери. Она колотила кулаками изо всех сил, оставшихся у нее.

– Пожалуйста! Помогите мне! – кричала она. – Пожалуйста! Меня заперли здесь. Остановитесь! Останетесь!

Даже в ее собственных ушах голос звучал еле слышно. А уж за стуком копыт тем более никто не мог услышать ее.

Потом она разобрала голоса. Лошади остановились.

– Вот он, – разобрала Джасинда чей-то крик.

– Я здесь! Я здесь! – шептала она, прижавшись лицом к двери.

Она слышала звук разрубаемого дерева, когда начали выламывать доски. Джасинда отошла прочь и молила:

– Торопитесь, пожалуйста, торопитесь!

Дверь с грохотом распахнулась. В комнату скользнул солнечный свет, ослепляя Джасинду своей непривычной яркостью. В проеме обозначились силуэты. Их было два.

– Джасинда, – сказал мужчина пониже ростом.

В ушах появился странный гул. Неожиданно земля ушла из-под ног.

– Папа?

И прежде, чем она рухнула на пол, чьи-то руки подхватили ее.

Она неслась, кувыркаясь, переворачиваясь, падая все ниже и ниже в черную яму. Но чьи-то голоса звали ее, вели куда-то вперед, к свету. Это казалось долгим путешествием. Было бы гораздо легче просто продолжать падение. И все же она выбралась, пытаясь остановить свой полет в темноту. Она выбрала жизнь.

– Ай, хорошая девочка! Откройте глазки, мисс. Какая радость! Вы так напугали нас, мисс. Ну, откройте глаза. Вы ведь не расстроите старую миссис Шипвик?

Джасинда медленно открыла глаза.

– Миссис Шипвик? – спросила она сиплым голосом, обращаясь к расплывчатому пятну, которое, видимо, было старой кухаркой.

– Да, моя радость! Сколько страху мы натерпелись из-за вас! Ну вот, девочка моя. Выпей это, – она подняла голову Джасинды и поднесла к губам чашку. – Это мой самый лучший суп. Я давала его тебе, когда ты была совсем крошечная и прихварывала. Разве не я всегда приносила его тебе?

Джасинда покорно отхлебнула теплого бульона. Когда, наконец, она опять откинула голову на подушку, ее глаза сомкнулись.