Ответить на этот вопрос помешала официантка. Она принесла бутылки и закуски, хихикнула и вновь исчезла.

Норин взял бутылку и налил не в рюмки, а в фужеры.

— Давайте хлопнем!

— За должность?

— И за должность, и за перспективу. А можно и просто так.

Василий отодвинул фужер.

— Зачем пить, если нет никакого желания.

— Аппетит приходит во время еды.

Василий провел рукой по рассыпающимся черным волосам, но они упрямо выбивались из-под ладони и вновь падали на лоб. Вертикальная складка между бровями напряглась. Он потянулся к папиросам и вдруг вскинул глаза на Норина.

— У вас ко мне был какой-то разговор?

— В общем-то это пустяк, я думаю, вы мне поможете. Одним словом, к весне у меня должен быть диплом. Понимаете?

— Что вам мешает его получить?

— Есть у меня, так сказать, одна, задолженность. И как раз по математике. Надеюсь, вы не откажете в этом пустяке?

— Принять?

— Ну принять не принять. Короче говоря, расписаться в зачетке. Больше тройки мне не надобно.

Глаза Василия сузились, брови сдвинулись до вертикальной складки на лбу. А через мгновение на лице снова появилось прежнее выражение, спокойное и безучастное к разговору.

— Так как, Василий Иванович? Вы не ответили на вопрос? Имейте в виду: я вам могу оказаться очень полезен.

— А я и не слышал никакого вопроса.

— Что с вами, Василий Иванович? Я говорю о математике.

— А я повторяю: вашего вопроса не слышал!

Вновь появилась официантка.

— Получайте своих цыплят, — сказала она. — И не спеша поторапливайтесь. Пора закрывать.

Громыхнув подносом о дверь, она так же молниеносно ушла, как и появилась. Василий погрыз поджаристое крылышко, вытер салфеткой рот и посмотрел на Норина.

— Что же вы не едите?

— За этим дело не встанет.

Норин подвинул тарелку и, взяв цыпленка в руки, сказал:

— Никогда не думал, что вы такой педант.

— Если бы! В этом случае я бы далеко пошел. Дальше вашего.

— Нет, дальше вам не уйти. Я-то как-нибудь и без вас обойдусь, а вот вы… Всякое может случиться, когда я буду там, — сказал Норин, подняв замасленный палец.

— По-прежнему туда метите, а кто будет работать здесь? Кто здесь работать будет? — повторил Василий, пристально глядя на Норина.

— Здесь я свое отработал. Да и стройка идет к концу. Когда пущена половина машин, к станции уже не то внимание. Считают, что стройка завершится сама собой.

— А комбинат?

— Вот вы и стройте ваш комбинат. Меня ждут дела поинтереснее.

Норин неожиданно встал, вытер платком руки и начал надевать пальто.

— Как же вы без диплома будете вершить свои интересные дела? Недолго и рога обломать.

Ничего не ответив, Норин застегнул пальто, надел шляпу и уже в дверях бросил:

— Я как-нибудь и без рогов проживу. Пусть они украшают некоторых дипломированных педантов.

В ответ на эти слова Василий лишь ухмыльнулся благодушно, потом вдруг сдвинул брови и вскочил. Он дошел до двери, распахнул ее и тут же с шумом захлопнул. Вернувшись к столу, он выпил коньяк и вынул из пиджака пачку денег. Отсчитав несколько пятирублевок, он бросил их на стол.

На стук прибежала официантка.

— Что-нибудь случилось? — тревожно спросила она, оглядывая комнату. — А где Петр Иванович?

— Вы имеете в виду этого типа? Так он самым обыкновенным образом сбежал.

— Что вы, зачем так грубо? Петр Иванович всегда аккуратно рассчитывается.

— Он и в этот раз рассчитался. Я просто вас напугал.

Официантка посмотрела на стол, увидела деньги.

— Так это же много. Если хотите дать на чай, дайте меньше.

— Об этом вы договаривайтесь с Петром Ивановичем. Я тут ни при чем. Спокойной ночи.

— Спасибо. Заходите.

Василий быстро пошел через опустевший зал; на улице он почувствовал, как в нем снова закипела злость. Больше всего на свете ему хотелось сейчас увидеть Норина, потребовать у него извинения! За все его бесконечное хамство!

Он прошел чуть ли не до конца проспекта, вернулся обратно и стал опускаться по Приморскому бульвару. На всем пути ему не встретилось ни одного человека. И тогда Василий решил добираться домой. Он увидел почти пустой, по всей вероятности, последний автобус, заторопился к остановке и уже на ходу вскочил на подножку.

Автобус, дребезжа стеклами и вздрагивая на неровностях, несся по спящему городу. За окном мелькали серебристые фонарные столбы, дома, и вдруг Василий увидел Норина. Он шел, заложив руки за спину, рядом с Ниной. Когда автобус проезжал мимо, оба они повернули смеющиеся лица, и Василию подумалось почему-то, что Норин и Нина смеялись над ним. Эта мысль привела Василия в ярость. Только у самого дома он успокоился, снял кепку, поправил волосы, на все пуговицы застегнул пальто.