— Ты хотя бы будешь знать, что Илена жива и здорова, а я жил все эти тридцать лет с осознанием ее смерти. Поверь мне, это большая разница.

— Да иди ты!

«Хм… не так-то просто общаться с самим собой», — подумал старый врач, исчезая.

Последнее, что он запомнил, был образ его двойника с немым укором в грустных глазах.

Сан-Франциско

1976 год

Элиоту 30 лет

Элиот вышел из туалета. Он еле держался на ногах от гнева и бессилия.

Что он сделал, чем провинился, чтобы заслужить такое наказание?

Доктор все еще не мог забыть взгляд Илены, когда он произнес, что больше не любит ее. Сколько было в ее лице отчаяния, горя, неразделенной любви!

Конечно, он поступил так бесчеловечно, чтобы спасти ее, но она никогда об этом не узнает и всю оставшуюся жизнь будет ненавидеть его.

Да он и сам себя сейчас ненавидел.

Мрачный и уставший, Элиот сел за барную стойку и заказал стакан рисовой водки. Выпив залпом, он заказал следующий, а затем еще один.

Ну вот, сейчас он напьется, как напивался его отец, — до полного беспамятства.

Вообще Элиот пил мало и только чтобы сделать приятное Матту, знатоку хороших напитков, который частенько просил друга оценить тот или другой сорт вина. Элиот, живя в семье пьяницы, еще в детстве испытал на себе все последствия чрезмерного употребления алкоголя и не собирался уподобляться своему папочке.

Но сегодня именно это ему было и надо: он хотел забыться, потерять контроль над своими мыслями. Элиот заказал еще один стакан водки. Официант подозрительно посмотрел на него и замешкался, прекрасно понимая, что клиент собирается напиться до невменяемого состояния.

— Дай сюда, — взревел Элиот, выхватывая из рук остолбеневшего официанта бутылку и кидая десятидолларовую бумажку на барную стойку.

Он вышел на улицу, прижимая к груди бутылку. Дойдя до машины, сел, завел мотор и заорал:

— Смотри, папа, я как ты! Я весь в тебя!

И машина понеслась по улицам города.

Найти наркотик в Сан-Франциско не так уж сложно.

Наркоманы часто бывали пациентами Элиота, и доктор хорошо знал, какие места они посещают.

Мужчина направился в Тендерлойн, квартал, пользующийся дурной репутацией. Здесь легко можно было достать любые наркотики. Десять минут он ездил по узким грязным улицам в поисках знакомого наркодилера. Наконец увидел его. Это был негр Ямда, с которым Элиот не раз имел дело. Чернокожий преступник пытался продавать свой товар на территории «Фри Клиник» людям, лечащимся от передозировки. Элиот пару раз разбирался с ним лично, и однажды дело дошло до рукоприкладства.

Конечно, молодой врач мог бы найти другого человека, распространявшего наркотики (а их в квартале достаточно), но у него было острое желание унизить себя в собственных глазах.

Увидев доктора, наркоторговец хотел было спрятаться в переулке, но, оценив его внешний вид, быстро понял, что сегодня Элиот пришел к нему в качестве клиента.

— Что, док? Хреново?

— Что у тебя есть?

— Сколько дашь?

Элиот достал кошелек. Насчитал семьдесят долларов — сумма, достаточная для большого количества травы.

— Выбирай, что сердцу угодно, — предложил Ямда с ликованием в голосе. — Есть гашиш, ЛСД, героин…

В периоды затишья кажется, что мы их победили.

Что наконец смогли их изгнать.

Что они больше не вернутся.

Никогда.

Но это не так.

Наши демоны всегда с нами.

Прячутся в тени, ждут своего часа.

Ждут, что мы потеряем бдительность.

И когда уходит любовь…

Приехав домой, Элиот с трудом поднялся по лестнице и сразу направился в ванную. Маленький лабрадор, услышав, что вернулся хозяин, выбежал ему навстречу и проводил до двери, весело помахивая хвостом.

— Отвяжись! — крикнул Элиот щенку и попытался его пнуть, но промахнулся.

Растакуэр обиженно взвизгнул и попытался вновь привлечь внимание хозяина. Но Элиот схватил его за шкирку и безжалостно выкинул в холл.

Оставшись один, доктор заперся в ванной, достал из аптечки шприц и иглу. Вынул из кармана пакетик героина, который продал ему Ямда.

Нужно было как можно быстрее что-то с собой сделать, лишь бы забыть сегодняшний кошмар, забыть глаза Илены, забыть слова двойника из будущего и отключиться. Элиот не хотел, как хиппи, испытать кайф или освободить сознание. Он надеялся, что в голове станет пусто и сердце перестанет так сильно болеть.