Поэтому Элабон не брал с Джерина ни единой меры зерна, ни одного фунта олова, так же как и с остальных лордов, чьи земли примыкали к границе. Смотритель северных рубежей империи Карус, сын Бео, безвылазно сидел со своим крошечным гарнизоном в Кассате, в тени Керс. Раз пограничные лорды держат в узде трокмуа, то пусть творят у себя что угодно. Официальная позиция центра была именно таковой.

Движения на главной дороге вдоль Ниффет почти не было. Единственным путешественником, которого Джерин и Вэн встретили за весь день пути, оказался странствующий торговец. Худой, печальный мужчина мрачно кивнул им, он направлялся на север. На плече у него сидела тощая кошка с разноцветными глазами и одним-единственным ухом. Когда они разъезжались, она внимательно посмотрела на Джерина.

Ближе к ночи фермер с придорожного хутора принес пару птиц. Вэн качал головой, глядя, как его друг торгуется с селянином.

— Почему бы тебе просто не взять у него все, что нужно, ведь ты господин? — спросил он, — Этот сквалыга — твой подданный, в конце концов.

— Верно, но он мне не раб. Барон, который обращается со своими крепостными, как со скотом, не успеет и глазом моргнуть, как потеряет все после первого же недорода. Так что обращайся с ними повежливее, дурак.

Когда они наконец сделали привал на ночь, Джерин свернул курице шею и выжал из нее кровь в вырытую в черной почве ямку.

— Это — бродячим духам, — пояснил он. После чего ощипал птицу, выпотрошил и насадил на вертел, чтобы запечь над бивачным костром.

— Главное, чтобы им после этого не захотелось попробовать нашу кровь, — заметил Вэн. — Да, капитан, на равнинах Шанды призраки обладают нешуточными клыками и не боятся огня. Лишь шаманы кочевников в силах держать их на расстоянии, да и то не всегда. Особенно когда большинство лун не светит. Нехорошие там места.

Джерин не усомнился в его словах ни на йоту. Места, способные внушить беспокойство столь бравому малому, действительно нехорошие, их следует избегать.

Кинули жребий, кому первому нести караул. Не прошло и нескольких секунд, как Вэн уже повалился на свое спальное место и раскатисто захрапел. Джерин в быстро сгущавшихся сумерках наблюдал, как серпики Тайваз и Мэт следом за солнцем спускаются к горизонту. Когда они скрылись, взошла полная Нотос. В ее слабом тускло-сером свете и леса, и поля стали казаться чем-то несуществующим, нереальным. Вокруг пищали и жужжали ночные букашки. А когда от костра остались одни угольки, появились и призраки.

Как и всегда, глаз не мог уловить их очертания, они ускользали прочь, словно прямой взгляд давил на них. И опять возвращались к лужице крови, будто громадные навозные мухи. Вскоре сознание Джерина заполнил гул их голосов. Некоторые что-то выкрикивали на таких древних языках, что даже их названия уже позабылись. Других он почти понимал, но не мог различить слов. Один шум и горестные стенания об утраченном счастье.

Он знал, что стоит ему попытаться схватить хотя бы одну из порхающих вокруг теней, и она просочится сквозь пальцы. Словно туман. Ведь они представляли собой лишь мертвенно-бледные подобия чего-то живого. В благодарность за принесенный дар — кровь — призраки старались дать щедрому человеку полезные, на их взгляд, советы, но в голове Джерина все это сливалось в немолчную какофонию, родственную вою ветра. Если бы он не откупился от них и сидел без огня, они наверняка свели бы его с ума.

Он пробыл на посту до полуночи, глядя на звезды, полную Нотос и едва заметные очертания духов, пока Эллеб, от медного диска которой осталась лишь половинка, не выдвинулась из-за полоски темнеющих на горизонте лесов. За это время его никто не побеспокоил: мало находится смельчаков, рискующих путешествовать ночью.

Вэн проснулся мгновенно. Бывалый воин, что тут говорить.

— Духи сегодня особенно беспокойны, — пробормотал, засыпая, Джерин.

И пробудился от вопля Вэна. Столь громогласного, что он подскочил. И, пытаясь открыть глаза, пробормотал:

— Такое ощущение, будто моя голова набита песком. Фраза «разбуди меня утром» и фраза «разбуди меня пораньше» — одно и то же для тебя, да?

— Но ведь час до полудня — это уже утро, не так ли?

— Йо, это верно, но жутко раннее. Вспоминая деньки, проведенные в столице, могу сказать, что ни один из мудрецов, с которыми я общался, даже не думал раскрывать рот до двенадцати часов дня.

Джерин принялся глодать черствый хлеб, взятый в дорогу, сушеные фрукты и копченую колбасу, запивая все это горьким пивом. Хлеб ему пришлось прямо таки проталкивать в горло. Удовольствие ниже среднего. Кстати, жучкам, ползающим вокруг, этот завтрак понравился не больше, чем ему самому.

Джерин вздохнул, потянулся и принялся напяливать доспехи. Надевая шлем, он скривился от боли. Железо задело ухо, оставшееся навсегда оттопыренным после удара дубинкой. Очень давнего.

— Птицы светят, солнце щебечет, так на что же мне жаловаться?

Вэн удивленно взглянул на приятеля.

— Эй, капитан, с тобой все в порядке? — спросил он с неподдельной тревогой.

— И да, и нет, — задумчиво отозвался Джерин, — Однако впервые с тех пор, как я вернулся из южных земель, это не имеет значения. На какое-то время я отошел от всех дел. Если в моих владениях что-нибудь произойдет… ну что ж, Дуину придется расхлебывать все без меня. Знаешь, это такое странное чувство. С одной стороны, я рад, что вырвался на свободу, с другой — боюсь, как бы в мое отсутствие все не развалилось. Похоже на длинный забег: ты бежишь, бежишь и внезапно останавливаешься. Я привык к постоянному напряжению, и теперь мне его не хватает.