За дверью обнаружилось ведро с холодной водой. Лис вылил половину его содержимого себе на голову, потом, отряхиваясь и отфыркиваясь, прошел по коридору и очутился во дворе. Там он обнаружил Рикольфа, вяло упражнявшегося в стрельбе из лука. Хотя старик на пиру даже и не пытался угнаться за своими гостями, выглядел он все равно изнуренным.

— Вы так веселитесь каждую ночь? — спросил Джерин.

— Боги-защитники! Разумеется, нет. Иначе я бы давно уже помер. Нет, просто вчерашнее — дань положению. Сегодня вечером я собираюсь объявить о своем решении, отсюда и напряжение, оно все растет. Я наблюдал за этими людьми около года… за всеми, кроме Сиджибира Южного. Бедняге в стычке проткнули копьем живот. Я видел их в бою, я слушал их разговоры. И, йо, наконец сделал выбор.

— И кто же это?

— А ты никому не сболтнешь? Ну да, понимаю, глупый вопрос. Ты и в юности был не болтлив, а люди в таких вещах не меняются. Короче, первый… я знаю, его иногда кличут Хлыщом, а не Лисом, но он, этот Райвин, конечно же, лучший из них. Вторым, наверное, можно назвать Вольфара, но тот значительно… да, значительно отстает.

— Вольфара? — Джерин был поражен, — Ты ведь не всерьез?

— Йо, почему же? Мне известно о вашей размолвке, но ты ведь не станешь отрицать, что он храбр. И не так глуп, как может показаться.

— Он очень злой. Когда мы сошлись, он чуть было не откусил мне ухо. — Тут в голове Лиса мелькнула еще одна мысль. — А что твоя дочь? Если бы выбор был за ней, то на кого бы он пал?

Настал черед Рикольфа удивляться.

— Какое это имеет значение? Она поступит так, как я ей велю.

И он вернулся к стрельбе.

Джерину не терпелось уехать, но взять и исчезнуть накануне помолвки дочери старого друга было бы грубо, тот бы не понял его. День он посвятил отдыху, просмотрев пару книг, которые нашлись в крепости, и немного поболтав с остальными гостями.

Вэн появился где-то после полудня с расплывающимся от довольства лицом. Потирая правый указательный палец, он подошел к Джерину, и тот вспомнил, что раньше там у него красовалось массивное серебряное кольцо.

— Должен же я был хоть что-то оставить малышке на память, — объяснил Вэн.

— Ну, тебя-то она вряд ли забудет.

— Надеюсь, что так, — радостно воскликнул великан.

Незадолго до заката у ворот Рикольфа появился бродячий менестрель и попросился на ночлег. Барон позволил ему остаться, но при условии, что после объявления имени жениха Элис он что-нибудь всем споет. Менестрель, которого звали Тассило, тут же согласился.

— А как же иначе? — сказал он. — Ведь певцы для того и существуют, чтобы петь.

Вечерняя трапеза в целом напоминала вчерашнюю. Однако сегодня Рикольф открыл кувшины отменного, привезенного с юга вина, а также ритоны из слоновой кости с головами грифонов и поставил на стол прекрасные ситонийские чаши с двумя ручками по бокам. На их глазури были изображены сцены охоты, застолий и деяний богов. Бережливая душа Джерина встрепенулась при мысли о том, во что могла встать хозяину вся эта неимоверная роскошь.

Райвин, явно осознававший, что его ждет триумф, принялся поглощать вино, без которого ему пришлось обходиться весь год, с такой прытью, что слуги не успевали наполнять его кубок. Поначалу он неплохо держался, потешая товарищей сплетнями, какими кишел императорский двор. Годичной давности, разумеется, но Джерину они были внове.

Трапеза подошла к концу, и воцарилась долгожданная тишина.

Но не успел Рикольф подняться со своего места, как Райвин неожиданно вспрыгнул на стол. Доски крякнули, заскрипели. Пьяным голосом Райвин вскричал:

— Эй, бард, сыграй-ка мне что-нибудь повеселее!

Тассило, тоже осушивший за этот вечер не один кубок, с одушевлением ударил по струнам своей мандолины, и утонченный южанин пустился в разнузданный пляс. Ошеломленный Джерин не сводил с него глаз. Он не сомневался, что Рикольфу это не понравится, однако Райвин был слишком увлечен северной джигой. Затем внезапно, на полушаге он перешел на дикий танец кочевников. Стол трясся, подошвы Райвина грохотали.

Рикольф, наблюдавший за этим порочащим настоящего мужчину спектаклем, выглядел так, будто попал в ад. Он едва не разорился, чтобы ублажить этих людей и максимально приблизить к южному, элегантному стилю здешней жизни, и вот как они теперь платят ему!

Под конец, с ревом, Райвин встал на руки и задрыгал ногами. Тога, свалившись, застряла в районе плеч и безжизненно там повисла. Под ней, разумеется, не было ничего.

Увидев это, служанки поспешно вывели Элис из залы. Джерин не успел толком понять, что промелькнуло в глубине ее глаз, но ему показалось, что зрелище ее позабавило.

В ужасе Рикольф вскричал:

— Райвин, твой танец сгубил твою помолвку!

— Подумаешь, — весело отозвался тот, — Играй, менестрель!