Зэйрин смотрел на павлина и с каждой секундой злился все больше и больше. В конце концов старый разбойник не выдержал. Он вскочил на ноги и заорал: «Если она не хочет есть, пусть попьет!» Да выпадут все волосы из моей бороды, если я вру: он схватил бедного павлина, швырнул в Кемлунг — это река, бегущая через Бэн Ярэнг, — и преспокойно отправился в путь.

Джерин, сам того не желая, был задет:

— Пресвятой Даяус! Мне бы не хотелось вот так испытывать судьбу, — воскликнул он.

— И ты еще проклинаешь прорицателей? Можешь себе представить, каково было нам. Тем не менее большую часть пути все шло хорошо. Мы пробирались по самым густым джунглям, которые я когда-либо видел. Двое наших носильщиков стали жертвами ядовитых змей, на которых эти босоногие олухи умудрились неосмотрительно наступить. Еще один попал в лапы кровососущего демона. К утру там, где он спал, осталась одна лишь высохшая оболочка. Но для подобных путешествий все это не редкость. Зэйрин был весьма доволен собой. Он смеялся и говорил всем подряд, какой чепухой занимаются те, кто обращает внимание на дурацких павлинов.

Но за полтора дня до нашего прибытия в Селат, когда слова старого ворчуна вот-вот должны были оправдаться, все пошло наперекосяк. Там, где мы переходили реку вброд, прорвало плотину. Пятеро из наших людей и половина ослов утонули. Знакомого таможенника Зэйрина перевели в другое место, так что ему пришлось выложить немало серебра. Половина из нас подхватила чертову дизентерию. Она мучила меня целых два года. И в довершение всего, старика Зэйрина всего скрючило. С тех пор, капитан, он верит в богов, я клянусь!

— Иди ты к черту! — взорвался Джерин. — Я надеялся, что ты подбодришь меня рассказом о том, как прорицание не сбылось. А таких историй я и сам знаю сколько угодно. За это ты первым будешь дежурить.

— Я? Первым? Тогда ты… — И чужеземец обложил Джерина на всех языках, которые только знал. А потом сказал: — Капитан, пусть все будет по-честному: решим наш спор поединком.

— Да ты настоящий кровопийца! Я думал, на сегодня тебе хватит драк.

Джерин поднялся и стянул с себя тунику. Затем помог Вэну расстегнуть кожаные ремни его доспехов. Освободившись от груза, Вэн облегченно вздохнул. В килте и сандалиях он еще больше стал походить на бога войны. Великан потянулся, и мышцы его заиграли. Густая золотистая растительность на груди и животе поблескивала в пламени костра. О его принадлежности к человеческому роду, как и о бурном прошлом, напоминали лишь шрамы. Особенно страшно выглядел один рубец, сбегавший от подмышки к пупку. Каждый раз, когда Джерин видел его, он удивлялся, как это чужеземцу удалось выжить.

Правда, и сам он был не без отметин: и меч, и копье, и нож, и стрела оставили свои следы на его коже, да и рана, полученная от Эйнгуса, только-только начала заживать. Заметив, как Элис переводит взгляд с массивной фигуры Вэна на его собственную, он понял, что выглядит в ее глазах как мальчишка, хотя ни хилым, ни худосочным себя не считал.

Да и слава о нем как о борце гремела по обе стороны Ниффет. У мастеров, обитающих к югу от Керс, он перенял такие приемы борьбы, о существовании которых его соседи даже не подозревали, и не раз побеждал воинов гораздо крупнее себя. Но все же грубая сила Вэна зачастую брала верх над его отточенной изворотливостью. Когда проходил слух, что они собираются бороться, даже трокмуа приходили на них посмотреть и, как и прочие, делали ставки.

Смутившись оттого, что Джерин заметил ее взгляд и все понял, Элис опустила глаза. Джерин улыбнулся ей.

— Не волнуйся, девочка, ему не удастся закинуть меня на дерево.

— Кто сказал, что нет? — пробасил Вэн и бросился вперед, точно ураган.

Джерин прыгнул ему навстречу. Нырнув под громадные ручищи, которые с легкостью могли его придушить, он схватил Вэна левой рукой под правое колено и со всей силы двинул плечом в твердый живот друга.

Вэн зарычал и повалился на землю, потащив, однако, Джерина за собой. Сцепившись, они какое-то время катались по грязи. Кончилось тем, что Джерин оседлал широкую спину товарища. Он просунул руки ему под плечи и сцепил их за шеей. Вэн ткнулся носом в землю. Джерин отпустил его. Великан потряс головой и протер запорошенные пылью глаза.

— Покажешь мне потом, как ты это делаешь, Лис? — спросил он. — Ну, еще разик?

Джерин пожал плечами.

— Ладно, только этот раунд засчитаем за дежурство.

Вэн кивнул и в мгновение ока бросился на него. Джерин не успел применить ни одну из своих уловок. Его схватили, подняли и со всего размаху грохнули оземь. Вэн прыгнул на него, словно голодный лев на жирную овцу.

Джерин, пригвожденный к земле, прохрипел:

— Слезь с меня, ты, кусок сала!

Вэн фыркнул и поднялся. Затем они, крепко ругаясь, промыли друг другу царапины смоченными в пиве тряпицами. Вонь стояла жуткая.

После ужина Джерин пожалел, что первый караул не за ним. Он был уверен, что тяжелые думы ни за что не дадут ему уснуть, несмотря на все тяготы этого дня. Он крутился, вертелся, стараясь устроиться так, чтобы мелкие камешки не впивались ему в спину, негодовал на громкое стрекотанье сверчков…

Вэн наблюдал, как постепенно лицо друга разглаживается — дремота брала над ним верх. Он не очень-то беспокоился по поводу его угнетенного настроения. Он не раз видывал его в этаком состоянии и знал, что оно вскоре пройдет. Это ответственность за других не дает сейчас Лису покоя. Ему было бы намного легче, если бы опасность грозила не его землям, а только ему самому.