Джерину некогда было задумываться, в уме он сейчас или нет. Острые как бритва когти вонзились в бронзовое покрытие его щита, а оскаленная зубастая пасть грозила впиться в его левую руку. Изо всех сил размахнувшись, он всадил лезвие топора между диких глаз зверя, и оно с треском вошло в плоский череп. На руку брызнула горячая кровь. Тело кота дергалось на земле.

И тут случилось невероятное: страшная рана, которую только что нанес зверю Джерин, стала затягиваться прямо у него на глазах. Он в недоумении наблюдал, как срастаются кости, появляются кожа и шерсть. Глаза дикого кота открылись и уставились на него. Зверь взвыл, готовясь к очередному прыжку, но тут его сшиб с ног гигантских размеров волк, и оба хищника покатились по земле. Сцепившись, они рвали друг друга когтями и зубами.

Миг — и сражение превратилось в безумную круговерть. Поначалу Лис решил, что здесь дало осечку какое-нибудь заклинание Баламунга, направленное только против него, но вскоре осознал, что разверзшийся вокруг хаос гораздо масштабнее его скромной персоны.

Затем он краем глаза увидел четыре полных лунных диска над головой и моментально все понял, но легче от этого ему вовсе не стало. Напротив, его охватил дикий ужас. Почти половина дерущихся превратилась в разного рода зверей. Поле было усеяно свалившимися с них латами, наголенниками и шлемами. Оборотни без какого-либо разбору нападали на своих бывших товарищей, на их врагов и на таких же, как они, тварей.

Вопль ярости, раздавшийся рядом, заставил Джерина обернуться. Он вдруг испугался, что Вэн тоже попал под влияние лун. Но нет. Просто чужеземец, сражаясь с одним из вассалов Вольфара, оставшимся в человеческом образе и весьма, к несчастью, воинственным, был ранен в руку.

Тем не менее все чаще и чаще бойцы разных кланов, сохранившие человеческое обличье, стали объединяться против зверей. К Лису прибились трое пеших воинов трокмуа, но ни у них, ни у него не было времени выяснять отношения.

Оборотни были такими юркими и подвижными, что проскальзывали в малейшую брешь в обороне, с наслаждением вонзая свои клыки или когти в людей. Даже когда они погибали, передохнуть не получалось, ибо самые жуткие раны, им нанесенные, заживали почти мгновенно.

Воины, отрезанные от своих товарищей, были истреблены в первую очередь. Единственным исключением стали Одноглазый Нордрик и его возница Амгат. Их колесница застряла посреди поля. Несмотря на произведенную Вэном починку, ось под ней в конце концов лопнула и сломалась.

Оборотни быстро и страшно расправились с лошадьми, однако охваченный неистовой яростью Нордрик своей подвижностью и диким нравом едва ли не превосходил любого из них. Могучим ударом меча он перерубил прыгнувшего на него волка пополам, затем схватил его за хвост и отбросил заднюю часть туши подальше.

— Попробуй-ка это, чертова каракатица! — вскричал он.

И все же, если бы оборотни не накидывались друг на друга с тем же неистовством, что и на людей, они бы быстро покончили с теми, кто сумел сохранить человеческий облик. Но пока что вепрь топтал и рвал клыками волка, а пара диких котов атаковала оленя. Одного из них тот отбросил резким ударом рогов, но другой прыгнул ему на спину и повалил. А тем временем волка-оборотня одолел гигантский барсук.

Джерин заметил, что оборотни в новом обличье сохраняют ту же массу тела, что и в бытность людьми. Пара ястребов, слишком тяжелых, чтобы взлететь, топтались посреди поля. Широко разевая страшные клювы, они бросали вызов всем и каждому. Противники не заставили себя долго ждать. На одну из птиц накинулся волк, на другую — лиса. Все смешалось: клювы, лапы, трепещущие крылья. Обе птицы, несомненно, уже сожалели о своем задиристом поведении.

Большинство оборотней были волками, лисами или дикими котами, однако среди них встречались также олени, вепри, барсуки и росомахи. Кроме существ привычного вида попадались и весьма странные. В жилах предков одного из людей Вольфара когда-то, видимо, текла кровь урфа, так как он превратился в миниатюрного, но весьма воинственного верблюда. Этот верблюд стонал, храпел, фыркал, плевался и поражал мощными ударами своих передних копыт нападавших на него плотоядных.

На краю поля лежал громадный лосось. Его тело по-прежнему было сжато корсетом из лат. Лосось бил хвостом, напрасно пытаясь вдохнуть ночной воздух. Умереть же ему не позволяла присущая оборотням живучесть.

Во всем этом хаосе особенно выделялись два существа. Одним из них был волк, в которого превратился Вольфар. Его ненависть к Джерину была так неукротима, что ярила его даже в образе зверя. Этот волк упорно пробивался сквозь мешанину врагов, мечтая вонзить клыки в горло Лиса. В его диком рычании почти угадывались членораздельные человеческие проклятия.

Однако даже Вольфар-оборотень поджал хвост перед огромным рыжевато-коричневым длиннозубом. Судя по размерам, в него превратился толстопузый предводитель трокмэ. Он прокладывал себе дорогу в немыслимой тесноте ударами громадных лапищ. Получив оплеуху, даже крупные оборотни в недоумении отступали.

В конце концов длиннозуб подобрался к сломанной колеснице, в которой, яростно отбиваясь, все еще прятались Нордрик с возницей. Амгат хлестнул зверя длинной плеткой, надеясь удержать его на расстоянии. Длиннозуб пронзительно взвизгнул от боли, но вместо того, чтобы отступить, наоборот, метнулся к Амгату. Тот отбросил хлыст и схватил короткое копье, но было уже слишком поздно. Одним ударом чудовище размозжило ему лицо и переломило хребет.