Шрифт:
130
В семидесяти двух ученьях все подряд О сущности Творца так много говорят! Уж ладно б чепуху болтали меж собою — Словами складными народ они дурят. 131
Я спал в Неведомом. Сказал Ты: «Встань! Иди!» — И мир волнующий раскрылся впереди. Иду, напутствием Твоим ошеломленный. Ведь как оно звучит: «Склонись! Не упади!» 132
Джамшидов кубок я по всей земле искал, И днем не отдыхал, и по ночам не спал… И от Учителя, вернувшись, я узнал, Что сам Джамшидовым волшебным кубком стал. «Так в чем же цель твоя, без цели маета?..»
133
Растенье Истины возможно ли найти, Коль в этом мире так запутаны пути! Неведомая ветвь порой скользнет в горсти… Всегда нам наугад, как в первый день, брести. 134
К чему ни прикоснусь, не вижу все равно, Случайно внешнее иль сутью рождено. Допустим, вырос перл — в жемчужнице разбитой, Допустим, шах сидит — в углу, где так темно… 135
Снаружи в этот свод не проникает свет; Что можно распознать, не ведая примет? Любой предмет возьми: реален ли предмет? Посмейся и отбрось: обман, предмета нет. 136
Секретней всякого секрета — Бытие. Свет, заблудившийся вне света, — Бытие. Ты в деле преуспел? Но и на этом деле — Примета бренности, помета: «Бытие». 137
Чей разум охватить вселенную спешит И, будто конь Бораг, по небу путь вершит, Тому до цели миг останется… Но небо Закружит голову и наземь сокрушит. 138
Все наперед дела для нас предначертали, Смешав добро и зло в узорах на Скрижали. Что предначертано, то и вручают нам. Нелепы хлопоты, бессмысленны печали. 139
Была дождинка, но с морской водой слилась. Была пылинка, но средь пыли улеглась. Вот во вселенной нам случилось появиться — Повиться мошкаре… И тут же скрыться с глаз. 140
Отставил я дела, закрылся на засов От благодетелей — ничтожеств и столпов. И руку мне подать теперь лишь друг готов: Такой же, как и я… Но сам-то я — каков? 141
О! Ты — моя печаль, Бижан в тюремной яме!.. А ты, Сохраб-мудрец, растерзанный во храме!.. За Сиявуша мстя, себя разрушил мир!.. Мне сердце извело сказанье о Рустаме. 142
Как ни вникаю в жизнь, головоломной вижу, Саму вселенную насквозь никчемной вижу. Хвала Всевышнему! Где ни открою дверь, Там на себя капкан во тьме укромной вижу. 143
Затерян меж дворцов, бесславен я и мал, Уже за тридцать мне, а счастья не видал. Мне так же горестно, как гостю-бедолаге: Хоть выпивки полно, на свадьбу опоздал. 144
Ты в мире видишь, дух, чужбину — почему? Ты ни дворцу не рад, ни чину — почему? Ты был божественным владыкой, а сегодня Низвергнут в скорбную пучину… Почему? 145
Я сердце упрекал: греховное, оно Страшится смерти там, где воспарять должно. И в замешательстве мне отвечало сердце: «Я от рождения на смерть обречено». 146
Хоть в облике моем блистательно сплелись Пылающий тюльпан и стройный кипарис, — Минутные цветы в тараб-ханэ столетий, На что мы, не пойму, Художнику сдались? 147
Как сердцу этот мир считать своим охота, Не век, а вечность быть царем земным охота!.. Про Смерть-охотницу бедняге невдомек, А ведь уже, след в след, идет за ним охота.