Шрифт:
– Не думала об этом, – равнодушно вздохнула Мария. – Кого Бог даст. Но мне так тяжело, Дульсе, я здесь… просто… задыхаюсь…
Мария снова прикрыла глаза. Нет, никаких воспоминаний не вызвал разговор о ребенке… никаких… Пустота. И голова опять начинает болеть… Надо бы отпустить медсестру, она, конечно же, работает до определенного часа, а Мария задерживает ее… Хотя Дульсе постоянно твердит: «Мне так приятно беседовать с вами, сеньора». А потом рассказывает Марии о своей племяннице, которая приехала два года назад в Мехико и живет у нее.
Рассказы Дульсе отвлекают Марию, заполняют пустоту. Но в Марии копится раздражение. И она пытается избавиться от него, шаря по ящикам стола, комода, шкафа.
– Что ты ищешь? – обеспокоенно спросил неслышно подошедший Андрее.
– Фотографии, письма… что-нибудь мое, что поможет мне вспомнить, что было, как мы с тобой жили, чтобы я поняла: да, я действительно твоя жена.
– Ты действительно моя жена, Мария де Лос Анхеле… и ты…
Он не договорил: Мария обернулась к нему, и кто бы узнал в этой гневной и страстной женщине апатичную, безразличную Марию последних дней болезни?
– Ты лжешь! – резко оборвала она его. – Ты скрываешь, кто я на самом деле! Но сию же минуту ты мне скажешь правду!.. Если не ответишь, я отсюда уйду.
Но минутное возбуждение тут же сменилось прежней апатией. Андрее ласково поглаживал ее по плечу, целовал руки.
– Любовь моя, только успокойся. Все будет так, как ты захочешь…
А в это время Виктор, чей дом был не так уж и далеко от особняка д'Анхиле, пытался понять, что же ему делать. Он был уверен: ему необходимо вернуться в Париж и самому заняться поисками Марии. Донья Мати просила его не уезжать, она чувствовала, что Мария уже в Мехико. Донья Мати ничего не могла объяснить, у нее не было никаких доказательств, но она была уверена, что Мария где-то поблизости, только никак не могла понять, почему она еще не дома. Наверное, и в самом деле в мире существует множество необъяснимых вещей. И предчувствие из их числа. Старое сердце доньи Мати, исстрадавшееся из-за неудачно складывающейся жизни своих детей, и впрямь стало вещуном. Оно знало: Мария близко, Мария страдает, и никто не может ей помочь.
Рита так же принималась грозить вслух недосягаемой убийце, повергая в оцепенение всех домашних – мужа, Хосе Игнасио, Ану.
– Будь проклята! – грозила она кулаком невидимой Лорене. – Будь проклята! Я тебя убью! Клянусь, Мария, я за тебя отомщу!
Виктор, приходя в дом Марии и видя состояние Риты, страдал еще больше. Он просил Хосе Игнасио рассказать все подробности катастрофы, клял себя за горячность: не уйди он тогда так поспешно, Мария была бы жива. Он, Виктор, убил ее, а вместе с ней и себя. Без Марии жизнь для него не имела никакого смысла.
Хосе Игнасио навестил дона Густаво и Флоренсию. Дон Густаво очень обрадовался внуку, а когда услышал об автокатастрофе и гибели Марии, руки его внезапно задрожали, и он совершенно явственно и внятно произнес:
– Это Лорена… Лорена убила Марию… Я уверен… Хосе Игнасио побледнел: дома Рита твердила ему то же самое. Может, они правы? Но как это может быть? Лорена исчезла давным-давно, и все они, в том числе и Мария, считали, что ее нет в живых, что им нечего ее опасаться. К тому же несчастье случилось так далеко, в Париже…
Рита не спала ночами. А если ей и случалось забыться ненадолго, сон мешался с явью: вот она разговаривает с Марией, совсем девочкой, она только что приехала из деревни в Мехико. Они вместе осматривают город, и Мария изумляется домам, машинам, ярким витринам… А вот уже другая Мария – озабоченная, думающая только о своей мастерской, она недовольна Ритой и выговаривает ей: «Прости, я не хотела тебя обидеть, но дело есть дело…» И опять Мария, но улыбающаяся, с маленьким сыном на руках: «Не хочу, чтобы Хосе Игнасио лишился крестной матери, которая его так любит…» Наплывает туман, все погружается во мрак, и неведомо откуда доносится знакомый голос Марии: «Наша дружба, Рита, проверена годами. Сколько горя и радости мы пережили вместе…»
Как старался д'Анхиле убедить Марию, что ничего от нее не скрывает! Он твердил, что с ней нашел свое счастье, что она поправится и все будет, как прежде. Она должна верить в их будущее.
– Думай о ребенке, он вернет тебе память, непременно вернет…
– Я хочу пойти на кладбище, к нашим родителям, Лусия, – обратилась Мария к вошедшей Лорене, – мне кажется, там я что-то вспомню из прошлой жизни.
– Конечно-конечно, завтра же, – ответил Артуро. – Пойдем, Лусия.
Едва оба вышли из комнаты Марии, Лорена накинулась на Артуро: зачем он пообещал, что завтра они пойдут на кладбище?! Завтра с утра она начнет терзать Лорену этим дурацким кладбищем.
И действительно, едва Лорена на следующее утро успела встать с постели, как увидела одетую для выхода Марию. Она и в самом деле ждала обещанного и готова была отправиться хоть сейчас. Лорена рассвирепела: почему она должна расхлебывать идиотские обещания Артуро?
– Доктор запретил тебе выходить из дому.
– Какой доктор? Со вчерашнего вечера не было в доме доктора, – возражала Мария.
На шум их голосов вышел Артуро.
– Любовь моя, – попытался он вмешаться как можно мягче, – в твоем состоянии тебе лучше не рисковать: лишние эмоции, волнения совсем не на пользу. Давай ты поднимешься к себе и полежишь!