Видя, как страдает Мария, и не находя слов утешения, дон Густаво только и мог сказать:

– Если кто-нибудь может понять тебя, Мария, то это я, который сам испытал месть Лорены.

– Знаю, дон Густаво, – горестно отвечала Мария. – Но вы, даст Бог, поправитесь, а что делать мне без моей дочери, без воспоминаний? С семьей, которую я не помню. Я чувствую себя странно в своем собственном доме, дон Густаво. Появление Лули, дочери Риты, утешило меня, я ухаживала за ней в приюте. Но мне кажется, Рите неприятно, даже когда я приближаюсь к ней.

– Ты очень чувствительна, Мария, – сказала Флоренсия. – Рита тебя любит, как сестру.

– Да, мне все так говорят. Но, вероятно, Рита любила меня в прошлом, а теперь, с появлением Лули, я вижу с ее стороны неприязнь.

– Если тебе здесь неуютно, то приходи ко мне, – предложил дон Густаво. – Ведь ты мне – как дочь. У тебя там будет все, даже полицейский пост.

– Нет, дон Густаво, спасибо. Мне надо привыкать к этому дому, к моей семье.

Едва Мария проводила дона Густаво, как к ней ворвалась рассерженная Рита.

– Я случайно услышала твой разговор с дель Вильяром, – заявила она. – Значит, ты говоришь, что для тебя в v этом доме все – чужие?! И я, и Роман, и твой сын, и внучка! Вот так благодарность за внимание к тебе, за все заботы, за любовь, наконец! Тебя никто не интересует, кроме Лули. Но Лули – моя дочь! Запомни это!

Вечером все дурное настроение Риты выплеснулось на Романа, который задержался в детском приюте, навещая Чучо. Роман очень привязался к одинокому мальчику и всячески выкраивал время для того, чтобы повидаться с ним. Сегодня, например, он подарил мальчику автоматическую железную дорогу, и они долго играли вдвоем с Чучо в машинистов. Роман не узнавал своей всегда доброжелательной жены.

– Да ты просто ревнуешь девочку к Марии! Какой абсурд! – урезонивал жену Роман.

– О, нет! Тут все не так просто, – отвечала Рита. – В Лурдес Мария постоянно видит свою собственную дочь, и это ей надо как можно скорее выбросить из головы! Я удочерила девочку, чтобы заботиться о ней. Я – мать Лули! А Мария отныне пусть и думать забудет, что Лурдес существует на свете, пусть больше не приближается к ней ни на шаг! Пусть она ищет свою дочь!..

Хосе Игнасио, как и Роман, был неприятно поражен, вернувшись домой и услышав повышенные голоса двух женщин. А когда узнал от горько плачущей матери причину ссоры, совсем приуныл. Ну и денек у него выдался!.. Накануне, заехав за Исабель, он застал там сеньора Уркису, который перестал таиться и уже набрался смелости открыто приезжать в гости.

Исабель клялась, что явился он без приглашения, и она сразу поставила его на место, попросив впредь не посылать ей цветов и не оказывать каких-либо знаков внимания. А Хосе Игнасио заподозрил, что этот Уркиса пользуется поддержкой тети Констансы: уж очень она приветливо смотрела на этого якобы незваного гостя.

Хосе Игнасио не мог знать, насколько его соперник разгневал свою покровительницу после их с Исабель ухода. Платный обожатель признался, что Исабель ему очень нравится, но, видимо, завоевать ее сердце будет нелегко, так как она явно предпочитает Хосе Игнасио.

«Что возомнил о себе этот несчастный!» – возмутилась Констанса и напомнила о договоре: пусть Уркиса не особенно-то увлекается и не надеется, что имеет право влюбиться в ее племянницу по-настоящему – деньги она ему платит совсем не за это!

Исабель и Хосе Игнасио решили почаще приглашать Марию вместе с ними погулять, развлечься, пообедать или поужинать в каком-нибудь укромном, не слишком шумном ресторанчике. А решение это им подсказал Луис. Он, часто бывая у Насарии, заметил, что в доме Лопесов не все ладно, что Мария выглядит грустной и неприкаянной.

– Мне кажется, Хосе Игнасио, – сказал рассудительный и добросердечный Луис, – тебе надо уделять побольше внимания матери, чтобы она почувствовала, что нужна и тебе, и Исабель.

Кроме матери, Хосе Игнасио также пригласил и графа, и тот, увидев нарядно одетую Марию, не мог сдержать возгласа восхищения – как она хороша! С графом согласились Исабель и Хосе Игнасио… Обед прошел и в самом деле великолепно, настроение Марии улучшилось. Конечно, заговорили о предстоящей свадьбе: Мария считала, что откладывать ее на более долгий срок не имеет смысла, но Хосе Игнасио по-прежнему настаивал на своем – только после окончания реконструкции фабрики. Что ж, смеялась Исабель, раз жених так хочет… Их чувства прочны, и месяц-другой не играет никакой роли. В качестве свадебного подарка Родриго предложил выбрать любое путешествие – он знал, что Исабель очень хотела бы поехать в Грецию. Хосе Игнасио во всем был согласен со своей невестой.

Мария понимала, как великодушен ее взрослый сын. Ему, конечно, было бы гораздо интереснее пообедать вдвоем со своей невестой. Но он видел в последние дни дурное настроение матери и стремился как-то отвлечь ее, развеселить, развеять печаль. Что уж тут говорить, настроение и в самом деле было никуда не годным, и Мария это ощущала все время. Чувствуя особое расположение к Фернандо, она однажды, в горькую минуту, даже попросила его взять ее из собственного дома. Впадая временами в отчаяние, Мария считала, что сын и внучка уже привыкли жить без нее. Единственным утешением была Лули, но теперь Марии запрещено даже подходить к ребенку. Уж если она не может делать этого, то лучше ей не видеть девочку вообще никогда…