– Это меня не интересует, – отвечал Хосе Игнасио, и уж тут он душой нисколько не кривил: все мысли его действительно были о том, как бы незаметно пробраться к дому крестного.

А в доме этом, пережившем на своем веку всякое, сейчас все складывалось на удивление благополучно. Перлиту уже выписали из роддома, и ее хорошенький пухленький ребеночек радовал многочисленных нянек – от доньи Мати и Хулии до Маркоса и дона Чема. А дон Куко пел очаровательному малышу свою колыбельную.

Приходила понемногу в себя и Хулия. Заботы по дому не тяготили ее, а радовали. По вечерам заглядывал Бенито, был тих и ненавязчив, но в то же время не скрывал, что готов терпеливо ждать, пока Хулия оправится от пережитого и, может быть, обратит внимание на того, кто ее преданно любит.

Герман тоже не терял надежды на успех. С тех пор как в доме Марии все пошло кувырком, Ирис почувствовала себя там одинокой и лишней. Оживлялась она, лишь когда ее навещали Альмира и Герман. Ирис была потрясена, увидев, какой жестокой по отношению к сыну может быть Мария. А ведь она всегда казалась Ирис такой чуткой и ласковой! На этом фоне Альмира выглядела просто ангелом. Ведь она оберегала дочь от напрасных страданий, потому что Виктор никогда не любил Ирис. А Мария препятствует двум любящим и третьему, еще не родившемуся! Альмира, верно почувствовав настроение дочери, предложила ей вернуться домой, и та согласилась. Теперь Ирис была совсем рядом с Германом. Он видел ее каждый день, но открывать своих чувств не торопился.

В атмосфере доброжелательности и любви Лаура чувствовала себя непривычно легко и уютно. Целыми днями она не отходила от Перлиты, помогая ей то купать, то пеленать Маркитоса.

– Учись, тебе пригодится! – улыбалась Перлита.

Ах, если бы и Хосе Игнасио мог поселиться здесь, и если бы никто никогда не стал их разыскивать! Иногда на Лауру накатывала тревога: ей казалось, что она во сне, но этот безмятежный сон может в любой момент кончиться.

– Мне уже не верится, что мы поженимся, – говорила она в такие минуты Хосе Игнасио.

– Не беспокойся, моя хорошая. Я все улажу.

– Отчего-то мне страшно.

– Куда же подевалась твоя смелость?

– Не знаю. Ты думаешь, все будет хорошо?

– Да, любимая. Все будет хорошо, я в этом не сомневаюсь.

Виктор, как и все в его семье, тоже привязался к Лауре, и у него больше не оставалось сомнений в том, что Хосе Игнасио может быть счастлив с этой девушкой. Снова и снова Виктор уговаривал Марию перестать упорствовать.

– Перлита и Маркое не нарадуются на своего малыша, – начинал он издалека.

– Ребенок не всегда приносит радость, – парировала Мария. – Перлита может всем показывать ребенка, не стыдясь, не то, что я…

– Нет, ты тоже не стыдилась Хосе Игнасио. А я знаю еще одну смелую девушку – Лауру.

– И что ты предлагаешь? Просить у Лорены руки ее дочери для Хосе Игнасио?

– Было бы неплохо.

– Ну да! И пригласить их жить в моем доме?

– Можно купить им жилье. Пойми, они любят друг друга!

– Ни я, ни Лорена никогда не примем этот брак. А Лорена к тому же – страшная женщина. Она уверена, что это Хосе Игнасио прячет Лауру, и я боюсь за сына.

– Тогда помоги им, и не придется бояться.

– Какой ты великодушный! Ты настраиваешь Хосе Игнасио против меня.

– Он не может поступить, как его отец когда-то поступил с тобой. Лаура так молода и она в ужасе.

– Откуда тебе известно?

– Я… предполагаю.

– Лаура поступила очень плохо, сбежав из дома. Лорена позвонит в полицию, и те, кто прячет Лауру, будут отвечать перед судом.

– Я не убежден, что исчезновение Лауры может так дорого обойтись Хосе Игнасио.

– Но я уже готова защищать его.

Едва ушел Виктор, как с тем же самым к Марии пожаловал Роман.

– Вижу, сестричка, ты очень страдаешь.

– Еще бы! Ты же знаешь, что творится с Хосе Игнасио.

– Прости за откровенность, но я боюсь, что если ты будешь стоять на своем, то твои страдания намного увеличатся. Ведь Хосе Игнасио просто может уйти из дома.

– Нет, он не уйдет.

– Ты его можешь вынудить. Подумай об этом и, ради Бога, не потеряй сына!

Марии уже и самой приходила в голову эта страшная мысль, но когда ее повторил Роман, то Мария просто впала в отчаяние. Значит, это не только ее собственная болезненная фантазия, а всем вокруг очевидно, что Хосе Игнасио на пределе терпения. В таком подавленном и растерянном состоянии застал Марию следующий визитер – дон Густаво.

– Прошу прощения, Мария, но у меня есть необходимость поговорить с вами.

– Предполагаю. Только я не знаю, где находится Лаура.

– Но мой внук наверняка знает. Он не мог бросить Лауру в такой момент.

– Ваш внук! О котором вы и слышать когда-то не хотели!

– Я много страдал из-за этого. И прошу вас: не будем спорить. Я пришел предложить вам объединиться и помочь нашим детям.

– Каким образом?

– Поженить их.

– О чем вы говорите? Никогда!

– Ну что же мне сделать, чтобы вы забыли свою обиду? Я готов попросить прощения на коленях.