Итого: Джон Калпеппер воевал на Иводзиме неделю. На третий день из штаба полка прибыл Эрл Свэггер, по сути дела возглавивший роту и осуществивший успешный штурм дота на северо-западном склоне Сурибачи, что позволило 28-му полку полностью окружить и отрезать этот вулкан высотой пятьсот футов. А через несколько дней рядом взорвался снаряд; молодому офицеру перебило ноги. Трое суток он провел в полевом лазарете, после чего его забрали на борт госпитального судна. Джон вернулся лечиться на Гавайи, где женился на Милдред, девушке, с которой был помолвлен, матери Томми, дурнушке из Бостона. К тому времени как он поправился и смог продолжать службу, уже были сброшены атомные бомбы и война, по сути дела, завершилась. Джон Калпеппер вернулся домой героем, вероятно, так ни разу и не выстрелив из своего карабина.

Это не имело значения. Он выполнил свой долг, хотя, наверное, все время, проведенное на передовой, не находил себе места от страха. Именно они и одерживают победу в войне, десятки и сотни тысяч неуклюжих джонов калпепперов, а не двое-трое эрлов свэггеров.

Но никакого меча здесь не было.

Торопливо пройдясь по оставшимся коробкам, в которых были собраны воспоминания о беззаботном детстве и учебе богатенького мальчика, и оставив без внимания семейные альбомы, в которых, несомненно, было представлено то же самое, Боб наконец вынужден был признать обескураживающую правду.

Здесь меча нет.

Но где он может быть?

О, его давным-давно выбросили. Вероятно, после того как Томми пришлось наложить сорок швов, старик решил, что такую опасную штуковину лучше убрать из дома, и выбросил меч. Тот отправился на кенилуортскую свалку, где заржавел в полном забвении или был смят бульдозером.

Боб напряг свои мыслительные способности.

Каково главное качество меча?

Разумеется, его острота, но это если рассматривать меч как оружие. А если взглянуть на него просто как на предмет, ответ будет очевиден: его очень неудобно хранить.

Он длинный, тонкий и изогнутый. Конечно, его можно выставить на всеобщее обозрение, повесить на стену, но он не поместится ни в одну обычную картонную коробку — нет, его нужно будет запихивать силой.

А кто заполняет эти коробки? Скорее всего, рабочие, нанятые сыном-наследником, на которого внезапно свалился дом. Этот дом ему особенно не нужен, с ним у него не связано теплых воспоминаний, однако в нем необходимо более или менее навести порядок, продать его до того, как жена подаст на развод. Поэтому кто-то собрал вещи, аккуратно висевшие на крючках и лежавшие на полочках, ни о чем не заботясь, не имея никакого отношения к семье, не понимая особого смысла меча, захваченного в бою…

Боб открыл первый шкаф. Нет. Но, открыв второй шкаф, он обнаружил три сумки с клюшками для гольфа, и в третьей, среди шести- и семидюймовых колышков и клюшек для подачи и добивания, лежал син-гунто капитана Хидеки Яно.

— Том?

— О, вижу, вы его нашли, — сказал Том Калпеппер, поднимаясь из-за письменного стола в бывшем кабинете своего отца, помещении слишком строгом для такого балагура, как он.

У него в руках был неизменный стакан виски, судя по всему, только что наполненный заново.

— Нашел. Он лежал в сумке с клюшками для гольфа. Я подумал, вы захотите на него взглянуть.

— Да, наверное. Да, это тот самый меч, — сказал Том, беря меч и поднося его к свету. — Вот, позвольте вам кое-что показать. Видите этот колышек или как там его?

Он указал на штифт, торчащий в рукояти в нескольких дюймах ниже круглого эфеса старого меча. Похоже, штифт был замазан черной смолой или чем-то другим, липким и вязким. Однако под определенным углом света на нем были отчетливо видны крошечные вмятинки.

— Я прекрасно помню тот день, когда порезался. Я стащил меч из отцовского кабинета, и мы с приятелями стали играть в пиратов, размахивая им. Это было году в пятьдесят седьмом или пятьдесят восьмом, где-то так. Затем нам пришла блестящая мысль разобрать меч. Не спрашивайте зачем. Осмотрев меч, мы определили, что его скрепляет эта маленькая деревянная затычка, вставленная в дырочку. Вот видите, она проходит через рукоять насквозь. Насколько я понимаю, с ее помощью рукоять крепится к лезвию.

— Вижу, — подтвердил Боб, уже успевший узнать правильные названия: бамбуковый штифт именовался «мекуги», а отверстие, в которое он был вставлен, — «мекугияна».

— Но она застряла намертво. Мы попробовали выбить ее молотком и гвоздем, но лишь оставили на ней зазубрины. Господи, сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне даже становится как-то стыдно. Мы ни о чем понятия не имели. Для нас это была просто большая сабля, которой можно сражаться с пиратами.

— Вы тогда были еще совсем маленькими. Откуда вам знать правду?