Внезапно он снова остался наедине с женщиной.

— Вы из Канзас-Сити?

— Да. Я работаю в американском посольстве в Токио. Меня зовут Сьюзен Окада. Я возглавляю отделение Боба Ли Свэггера. Наша специализация — ветераны войны с расстроенной психикой.

— Как идут дела?

— Очень долго все было хуже некуда. Сейчас наконец появился какой-то просвет.

— Где я?

— В больнице при токийской тюрьме.

— Господи Иисусе!

— Да, от этого попахивает девятнадцатым веком. Вы находитесь здесь уже три дня. Вашу жену обо всем известили.

— Надеюсь, она сюда не приедет?

— Нет, мы решили, что в этом нет необходимости.

— Просто я не… Проклятье, не знаю, что сказать.

— Что ж, нам потребуется от вас заявление. Затем мы отвезем вас в аэропорт, и вы улетите в Штаты. Японцы не будут настаивать на предъявлении обвинений.

— Но я ни в чем не виноват.

— Японцам все видится в ином свете. Они могут обвинить вас в неуважении к сотруднику полиции, в нападении, в пьянстве в общественном месте, в нарушении общественного порядка и — что хуже всего — в том, что вы не японец. Вас упекут за решетку — и забудут об этом. Ваша версия случившегося никого не интересует.

— О господи… У меня раскалывается голова. Боже, как же мне плохо!

— Выпейте воды. Я бы могла вернуться завтра, но, думаю, лучше покончить со всем как можно быстрее. Чем скорее это произойдет, тем скорее мы вытащим вас отсюда.

— Ну хорошо.

Открыв чемоданчик, женщина достала цифровой диктофон, повозилась с ним и подсела к Бобу.

— Ладно, рассказывайте все как есть. Ваше знакомство с семейством Яно, от начала до конца. И почему вы начали дубасить полицейских на месте пожара.

— На месте убийства. В общем…

Боб рассказал все от начала до конца, без особой охоты, но подробно: визит, меч, пьянство в аэропорту, телевизионный выпуск новостей на следующее утро, прибытие на место, свои впечатления о случившемся там.

— Лично я не помню, чтобы я кого-нибудь бил. Если такое и было, они меня ударили первыми.

Сьюзен Окада убрала диктофон.

— Это не имеет значения, — сказала она. — Как бы там ни было, я напечатаю ваш рассказ. Завтра вы его подпишете. Я усажу вас на рейс «Джапан эрлайнс», вылетающий в час дня в Лос-Анджелес, а оттуда вам будет заказан самолет до Бойсе. И я прослежу за тем, чтобы вашу жену поставили в известность. Хорошо?

— Нет, не хорошо.

— Мистер Свэггер, давайте сотрудничать.

— Ответьте мне, что происходит? Что случилось?

— Токийская полиция и пожарная часть ведут расследование. Нам почти ничего не известно, у нас нет хороших источников в полиции. А поскольку по дипломатической классификации случившееся не подпадает под определение «Официальные интересы Соединенных Штатов», никто не обязан отвечать на наши запросы.

— Мисс Окада, шесть человек — нормальная, дружная, счастливая, одаренная семья — были убиты, безжалостно уничтожены. Должна же быть такая вещь, как правосудие!

— Японские власти пока что не подтвердили факт убийства. Согласно официальной версии, произошел случайный пожар, это трагедия, ужасная трагедия…

— Филипп Яно был чрезвычайно опытным профессиональным военным. Десантником, своего рода элитой. Ему приходилось бывать под вражеским огнем, он командовал людьми в боевой обстановке. Он был одним из лучших в своей стране. Он был обучен иметь дело с чрезвычайными ситуациями. Если бы в его доме возник пожар, он первым делом вывел бы свою семью на улицу. Поскольку этого не произошло, тут что-то очень не так. Это, вкупе с тем, что я преподнес ему меч, на его взгляд имеющий определенную ценность, создает очень сложную ситуацию, которая требует особого внимания правоохранительных органов и…

— Мистер Свэггер, мне известно, что вы многое повидали на своем веку и не раз бывали в переделках. Но я должна вас предупредить, что здесь, в Японии, не принято учить официальные японские власти, как им выполнять свою работу и к каким выводам им приходить. Они сами сделают то, что считают нужным, и давайте на этом остановимся.

— Я не могу допустить, чтобы шесть человек погибли без…

— Ну, кое-чего вы не знаете. Есть и хорошие новости. Малышка Мико Яно жива, мистер Свэггер. В ту ночь она была в гостях у соседского ребенка. Хвала Будде или Иисусу Христу за это маленькое чудо, но Мико пережила ту ночь.

Снова аэропорт Нарита, терминал номер два.

Посольский микроавтобус, за рулем которого сидел младший капрал морской пехоты в форме, протиснулся сквозь плотный поток машин, отыскал полосу, ведущую к залу вылетов международных рейсов, и свернул к воротам, где считыватель магнитных карточек предоставил быстрый доступ в зону для особо важных гостей.

За ним неотступно следовала японская полицейская машина. В ней сидели двое угрюмых полицейских, которые, однако, ни во что не вмешивались.