– Это ты, Рома? – спросила женщина.

– Да.

– В таком случае, пойдем! Я привела Нейту.

– Где же ты, Роанта, мне страшно здесь! – позвала Нейта.

Ничего не отвечая, женщина схватила ее за руку и увлекла к беседке. Втолкнув ее туда, она прошептала:

– Оставайся здесь, пока я не приду за тобой, – и убежала.

Пораженная Нейта испуганно огляделась. Увидев Рому, которого она сразу узнала, несмотря на переодевание, Нейта глухо вскрикнула и закрыла лицо руками.

– Не отворачивайся от меня, дорогая моя! Я пришел, чтобы сказать тебе, что ты для меня дороже жизни, – прошептал жрец, сжимая ее в объятиях.

Не доверяя своим чувствам, Нейта внимательно вгляделась в его лицо.

Встреченный ею страстный взгляд наполнил все ее существо невыразимым счастьем. Она обвила шею Ромы, и их губы слились в горячем поцелуе.

– О, теперь я могу все перенести, – прошептала Нейта. – Я знаю, что ты любишь меня, что не презираешь и не осуждаешь за мою любовь и что Ноферура для тебя ничто.

– Я безумно люблю тебя, Нейта! Ведь я здесь вопреки голосу долга и совести, – горячо шептал Рома, причем счастье и горечь звучали в его голосе. – Но судьба жестоко наказывает меня. Она отдает тебя мне с тем, чтобы тут же отнять и осудить на муки ревности, так как я знаю, что ты становишься законной женой Саргона.

– Не мучайся этим, – сказала сияющая Нейта. – Я должна терпеть Саргона, но ни одна частица моего сердца не будет принадлежать ему. Я постоянно буду думать о тебе. Ты будешь утешать меня словами любви и поддерживать своими советами. Я всегда смогу позвать тебя на помощь. Я не буду уже больше ревновать тебя, – прибавила она, прижимаясь к нему.

Рома с обожанием смотрел на нее. Как она была прекрасна в блестящем свадебном наряде! Покрывающие ее камни сверкали в полумраке, переливаясь всеми цветами, а блеск ее черных глаз соперничал с их игрой.

– Ты–то не будешь ревновать, маленькая эгоистка, но я! – сказал со вздохом Рома.

– Это правда. Как я найду силы вырваться из твоих объятий, чтобы терпеть любовь Саргона? – воскликнула Нейта с внезапным приливом отчаяния. – Убей меня, Рома! Лучше умереть после этой минуты счастья, чем жить с ненавистным человеком! И ты тоже не будешь страдать.

Слезы помешали ей продолжить.

– Никогда! Ты должна жить, Нейта, так как ты моя жизнь, мое спасение, моя надежда! И кто знает, может, боги сжалятся над нами и когда–нибудь соединят нас? А пока мы будем видеться и поддерживать друг друга.

В эту минуту на реке со стороны дворца послышался зловещий шум, слившийся с пронзительными криками.

– Что это значит? – произнес жрец, с беспокойством вставая.

Не успел он договорить, как в беседку стремительно вбежала бледная, испуганная Роанта.

– Посланный от Хнумготена сейчас принес известие, что фараон скончался. Праздник кончился, и весь Египет покрылся трауром. Спеши, Рома, в храм, а ты, Нейта, иди скорее со мной. Твое отсутствие могут заметить, гости разъезжаются.

Поцеловав последний раз Нейту, Рома прыгнул в лодку. Подруги побежали ко дворцу. Полный беспорядок сменил радостное воодушевление приглашенных. С криками и причитаниями, гости и рабы рвали свои одежды, посыпали землей голову и били себя в грудь, громко оплакивая смерть фараона.

Когда раскрасневшаяся Нейта, слегка задыхаясь, присоединилась к мужу, тот стоял в зале, прощаясь с последними расходившимися гостями. Мрачным и подозрительным взглядом окинул он свою юную жену. Ее пылающее лицо, казалось, светилось внутренним счастьем и теперь совершенно изменилось. Молодые супруги скоро остались одни. Сильно взволнованные, они несколько минут стояли друг против друга.

– Траур, постигший всю страну, смутил наш брачный пир. Это плохое предзнаменование, – сказал наконец Саргон. – Гости наши разбежались, рабы и служители потеряли головы. Позволь мне отвести тебя в брачную комнату. Нам обоим нужно отдохнуть после всех волнений.

Он подошел и взял жену за руку. При виде того, как она вздрогнула и подалась назад, глаза его вспыхнули недобрым огнем.

– Не бойся, – сказал он глухим голосом, – что я стану надоедать тебе своими пылкими чувствами. Отвергнутая любовь не будет унижаться перед тобой. Ты не пожелала моей снисходительной любви, раба твоей красоты. Ну что же! В таком случае, ты почувствуешь всю суровость мужа, который позаботится, чтобы твоя страсть к другому не очень–то близко касалась его чести.

Нейта гордо подняла голову. Самодовольством и презрением горели ее глаза, когда она ответила прерывающимся голосом: