Царица закрыла лицо руками и, пошатнувшись, прислонилась к столу. Через минуту она подняла голову и протянула Сэмну руку.

– Встань, верный и смелый советник, и прими благодарность своей царицы. Ты вернул меня действительности. Ты прав, Саргон не должен умереть. Но что могло толкнуть его на преступление? Он, по–видимому, так любил Нейту? Бедное дитя! Жива ли она еще?

– Я передаю только то, что слышал от Кениамуна. Он опоздал на праздник и ничего не знает о причинах несчастья. Но когда он покидал дворец Саргона, Нейта еще была жива. Кениамун послал к ней врача.

– Мой ум смущен, – но я хочу видеть ее. Я хочу немедленно узнать, что с ней. Какое несчастье, что Тиглат болен и не может встать. Но я думаю, что Абракро так же владеет искусством останавливать кровь и излечивать раны. Сейчас же пошли за ней верного человека. Если не терять даром времени, она через час может быть здесь. Прикажи за это время приготовить мою лодку у спуска в саду. Ты, Гюи и Кениамун будете сопровождать меня. Мы вернемся до рассвета. Ступай!

Полтора часа спустя лодка с двумя женщинами и тремя мужчинами тихо причалила к украшенной сфинксами лестнице дворца Саргона. Кениамун первый быстро взбежал по ступенькам. Едва царица успела войти на террасу, как прибежал Пагир и простерся перед нею.

– Брось теперь эти церемонии и скорей проводи меня к Нейте. Жива ли она?

– Жива, царица. Врач Амона только что ушел от нее, перевязав рану.

Заведующий конюшнями поднялся и почтительно проводил царицу до брачной комнаты. Это был большой зал, обтянутый финикийскими коврами. Несколько ламп, наполненных ароматным маслом, распространяли слабый колеблющийся свет.

На подушках лежала бледная, неподвижная Нейта. Увидев ее, Хатасу остановилась. У нее перехватило дыхание. Свет одной лампы падал прямо на лицо девушки. Никогда еще царицу так не поражало необыкновенное сходство Нейты с Нароматом. Хатасу не отрываясь смотрела на эти черты лица, вызывавшие перед ней образ прекрасного хетта, единственного человека, которого гордая дочь Тутмеса I полюбила страстной и нераздельной любовью, всей своей гордой душой.

Подавив волнение, она дала знак Абракро заняться больной. Пока чародейка открывала свой ящичек со снадобьями и осматривала рану, Сатати подошла к государыне, чтобы приветствовать ее. Но Хатасу слишком понадеялась на свои силы после треволнений этой ночи. Голова у нее закружилась, и она бы упала, если б Сатати не поддержала ее и не посадила на стул. Абракро также бросилась к ней. Обе женщины стали хлопотать около царицы. Они дали ей понюхать ароматной эссенции, натерли виски и предложили ей кубок вина.

Через минуту царица встала:

– Это ничего. Простая слабость, вызванная чрезмерным утомлением. Это сейчас пройдет. Ты, Абракро, возвращайся к Нейте.

Абракро повиновалась.

– Право, сам злой дух руководил этим безумцем, – пробормотала она, качая головой.

Затем она попросила Сатати достать ей треножник с горящими угольями и позаботиться, чтобы никто не входил в комнату. Супруга Пагира ответила, что их никто не побеспокоит, так как, чтобы скрыть присутствие царицы, все удалены, а Пагир и Сэмну стерегут дверь. Затем она сама принесла треножник. Тогда Абракро налила в сосуд какую–то жидкость, бросила туда листья и черные ягоды и все это вскипятила на угольях, произнося заклинания.

Остудив жидкость, она промыла рану и подула на нее. Затем наложила повязку с какой–то мазью, которую принесла с собой в ящичке. Больная пошевелилась. Когда же Абракро потерла ей виски и влила в рот несколько капель красной эссенции, к Нейте вернулось сознание, и она открыла глаза.

– Моя царственная госпожа, больная пришла в себя, ты можешь задать ей несколько вопросов, – обратилась старуха к царице.

Та тотчас же встала и, наклонившись к девушке, поцеловала ее в лоб.

– Как ты чувствуешь себя, мое бедное дитя? Как могло случиться с тобой это необъяснимое несчастье?

Выражение признательности и радости, смешанные с боязнью, появилось на расстроенном лице Нейты.

– Я страдаю меньше с тех пор, как вижу тебя, моя царственная покровительница. Как ты добра! Но скажи мне, что ты меня прощаешь. Я знаю, что огорчила тебя. Я признаюсь тебе во всем, только прости меня.

И она попыталась поднести к губам руку царицы.

– Все, все я прощаю тебе, дорогое дитя мое, только не беспокойся и не мучь себя ничем. Живи для меня. Мне нужно в тяжелые минуты видеть твой невинный взгляд, – проговорила Хатасу так тихо, что ее слышала только больная.

– Ах, как я люблю тебя, – сказала Нейта в порыве радости и благодарности.

Она не понимала волнения, делавшего нежной и снисходительной гордую и неприступную Хатасу. Вдруг ей вспомнились слова Сатати, что тайные узы связывают ее с царицей; умиротворенность и вера в будущее наполнили ее душу.

– Могущественная дочь Ра, прости, что твоя раба осмеливается перебить тебя, – сказала в эту минуту Абракро. – Больной крайне необходимы молчание и покой. Однако не бойся ничего. Старая Абракро отвечает за ее жизнь. Но ты, царица, тоже утомлена. Выпей этот кубок вина. Я влила туда подкрепляющей эссенции. Это успокоит биение твоего сердца, даст тебе сон и необходимые силы для предстоящих трудов.