...Много дорог пришлось исколесить по родным уральским местам, многое увидеть и пережить. После каждого сражения яснее виделась победа и приближалось осуществление мечты — самому научиться варить сталь. Бой под Татищевской станцией, Безыменской, Лбищенском... Эх, да разве мало было битв! Все и не вспомнишь.

Время затянуло туманом прошлое, как вечерняя мгла затягивает горизонт.

Обозначились первые звезды. Воздух перестал двигаться, словно прислушиваясь, как по дороге идут и идут машины в сторону, где над городом раскинулся розовый прозрачный зонт — отблеск плавок.

Павел Иванович бросил окурок.

После гражданской войны он не стал жить в селе. Очень уж тихой показалась тамошняя жизнь. Да и настойчиво звала давнишняя мечта.

...Нижний Тагил. Старинный уральский город. Как и в селе, расползались беспорядочно по холмам домики, как и в селе, редкими кучками росли тощие тополя, но даже в походке людей, но даже в запахе чудилось Павлу что-то особенное. Рабочее.

Три года катал он вагонетки на дворе и бегал глядеть на рождение стали. И, наверное, не было на всем свете человека счастливее его, когда он стал, наконец, подручным сталевара. Правда, это оказалось нелегким делом...

А когда вступили в строй первые магнитогорские печи, Павел Иванович приехал сюда с женой и маленьким Сережкой. Еще из окна вагона увидел он невысокую двугорбую гору Магнитную. У ее подножия рядами раскинулись бараки. Учиться пришлось заново: не годились старые приемы работ на печах новой конструкции. Павел был настойчив. Дважды поезд, украшенный флагами и плакатами, увозил его в Москву на слет стахановцев. Довелось Павлу увидеть и знаменитого сталевара Мазая.

Потом — Отечественная война. Как жили в это трудное время, Павел Иванович вспоминать не стал.

Он посмотрел на свои руки — жилистые, с мозолистыми ладонями, и подумал: не измерить всего, что сработано ими. И еще подумал, что над каждым винтиком и кирпичиком завода трудились вот такие же руки.

И какая-то хозяйская — нет, товарищеская, — благодарность к каждому рабочему поднялась в душе. Что-то тугое и теплое подступило к горлу. Павел Иванович поспешно потер заскорузлой ладонью шершавую впалость щеки, словно испугавшись, как бы кто не увидел растерянного выражения лица.

— Вот до чего домечтался, старый черт! — ругнул он себя. — Мотор, видать, сдает. Надо на легкую работу перебираться.

Недавно он ходил к директору ремесленного училища поговорить о своем переводе на должность мастера производственного обучения. Директор не только не был против, а даже доволен предложением Павла Ивановича. И сталевар несказанно обрадовался, когда понял, что он, хотя и стар, а все-таки очень нужен. Как ни говори, опыт у него немалый.

— Хорошо! — сказал он вслух. — Ехать, однако, пора.

И тут же почувствовал странное недоумение. Ощущение было такое, словно он забыл вспомнить что-то очень и очень важное. Он наморщил лоб, но ничего такого вспомнить не смог.

Сумерки затянулись. Все так же боязливо нежно глядели звезды. Свет никак не хотел уступать места темноте, но по каким-то неуловимым признакам было уже ясно, что скоро наступит ночь. Значит, в самом деле надо ехать.

Павел Иванович глянул на часы и ахнул: времени оставалось в обрез. Он торопливо развернул мотоцикл и нажал кикстартер. Но вместо того, чтобы спокойно и ровно заработать, мотор безжизненно глухо ухнул и замолчал. Что-то было не в порядке.

Опоздать на работу?! Этого никогда не случалось! Никогда! Павел Иванович наклонился к мотору.

А в душе все росло и росло непонятное недоумение, словно бы он и впрямь чего-то не додумал. И чем сильнее Павел Иванович торопился, тем больше становилось это недоумение. А размышлять, откуда оно появилось, было некогда.

К дому он подъехал поздно. Завел мотоцикл во двор, заскочил на крыльцо. Жена проснулась, поглядела, как он торопливо шарит в шкафу, куда обычно клал заводской пропуск, и спросила:

— Куда это ты торопишься, сломя голову?

— Не знаешь куда?! —-возмутился Павел Иванович. — Пропуск где? Время-то видишь сколько?..

Он ткнул пальцем на стол и осекся. На столе стояли часы в красном позолоченном футляре. Павел Иванович растерянно опустился на стул. Он вспомнил, что на работу идти не надо. И обрадовался — опоздания не будет.

Со вчерашнего дня он стал пенсионером, а часы ему подарили, когда провожали на отдых...

Лицо Алексея было недовольным и злым. Не успел он принять смену от напарника и, на тебе, запорол деталь!