На четвертый этаж дома, где были в разгаре каменные работы, они поднялись по настоящим мраморным ступеням, минуя всякие «леса» и «сходни».

— Вот мы и дома, — Данил Матвеевич облегченно вздохнул и присел на контейнер с кирпичами.

«Ширь-то какая», — думала Шура, оглядывая сверху территорию стройки. Разрезанная траншеями на квадраты, треугольники и ромбы, территория напоминала ей план, набросанный на бумагу рукой чертежника.

— Новенькую привели, Данил Матвеевич? — услышала Шура незнакомый голос и только теперь заметила, что ее окружили несколько парней и девушек. В их глазах она увидела любопытство, но не насмешку, как ожидала.

— Вот, Борис, бери ее к себе подсобницей, да смотри у меня, через год сделай из нее каменщика, такого, как сам.

— Вы бы к кому другому ее, Данил Матвеевич, — смущенно возразил краснощекий парень.

— Нет. Пусть у тебя учится, только построже с ней — не смотри, что девчонка.

Работал Борис проворнее своих соседей. Ковшом-лопатой Шура расстилала ему раствор на стену и клала под руку кирпич. Борис шел следом, разравнивая раствор кельмой, и выкладывал наружную «версту».

— Шевелись! — покрикивал он.

Шуре было обидно: она и так старалась изо всех сил, а тут — «шевелись». Шура нервничала, кирпичи вырывались из рук.

— Подыми, как на порядовке причалку, — лукаво продолжал Борис, даже не взглянув в сторону Шуры. Она смотрела на него с мольбой и недоумением: слова были новыми для нее и значения их Шура не знала.

— Ну, что тебе на кулаках растолковать? — озорно улыбаясь, Борис подошел к Шуре.

— Каменное дело нехитрое, а знать о нем кое-что нужно. Не так знать, как уметь. Я покурю, а ты попробуй прогони внутреннюю «версту». Не тычком, не так! Ложковый ряд клади. Вот та-ак. На шнур смотри — не на меня.

— Нужен ты мне! — отрезала Шура.

— Вопрос не производственного значения, поговорим позже.

Шура проснулась рано. Но спешить было некуда: настал первый выходной день в ее трудовой жизни. Большие серые глаза Шуры были устремлены в потолок: она рассматривала лепной узор потолочной розетки. Думала о прошедшей неделе, о своей работе, о новых товарищах, о Борисе. Ласковый, веселый, а строгость на себя напускает, будто в самом деле такой. Волевой: живет в общежитии, учится в десятом классе и еще успевает посещать спортивную секцию. Вовсе не похож на сезонника, о каких мама говорила.

Шура попробовала встать, но тело стягивала боль. Ныли руки и спина.

— Долго нежишься, Шурка, — обронил Данил Матвеевич, входя в комнату. — Аль устала?

— Все болит, пап.

— Ну, это с непривычки, мало поработала. Я вот тридцать лет отстукал и хоть бы хны. Борька вон тоже не жалуется. Встретил его на улице: побежал на занятия в секцию. Ходила бы с ним, занималась чем-нибудь.

— Куда ты опять ребенка спроваживаешь? — спросила Вера Павловна, входя в комнату. — Мало того, что сезонницей сделал, еще что-то придумывает.

— Мамочка, ничего он не придумывает, — возразила Шура. — Сама я хочу заниматься в секции художественной гимнастики. В школе не было, а в клубе строителей есть. А сезонников теперь нет и в помине.

— Хорошего тебе желаю, Шурка, а ты мне перечить вздумала, — обиженно проговорила Вера Павловна.

— Да нет же, мамочка! Просто ты не представляешь...

— Добро, Шурка, добро, — пробасил Данил Матвеевич, похлопывая дочь по плечу.

Бригада Данила Матвеевича перешла на новый объект и вела кладку стен первого этажа. Шура работала вместе с Борисом. Не все еще получалось, как того хотелось, но она знала: Борис рядом, поможет.

Борис был доволен своей ученицей и временами смотрел на ее руки — тонкие и подвижные, уверенно прижимавшие кирпич к кирпичу. «Работящая», — думал он и переводил взгляд на хрупкую фигуру девушки, на ее лицо. Оно, как зеркало, отражало все переживания Шуриной души: сосредоточенность сменялась беззаботностью, задумчивость — озорной улыбкой. Как-то Борис спросил:

— Что-нибудь придумала?

— Ага! — кивнула головой Шура.

— Не новый ли метод кладки?

— Метод твой, только разреши мне работать самостоятельно.

— При условии, если будешь брать захватку рядом...

Однажды Борис подошел к Шуре, положил ей на плечо руку, и они склонились над стеной.

— Смотри, Шура, сколько машин понаехало, — глазами Борис указал вниз, на подъезд нового дома, что стоял напротив. — Новоселы!

С машин суетливо снимали мебель, чемоданы, узлы. Будущие соседи уже, видимо, перезнакомились. А два малыша по-петушиному налетели друг на друга, заспорили.

— На первом этаже лучше! — кричал крепыш в синем свитере. — На улицу через окно удирать можно.