– Это ты хорошо придумал, – улыбнулся я.

– А то! Пошли, на тотем новый глянешь, небось, не видел еще.

Новый тотем представлял из себя угрюмое чучело. С художественными способностями у отца всегда было туго, но делал он от души. Расправив руки в приветственном жесте, чучело смотрело на бескрайнее батькино поле, упиравшееся где-то вдалеке в заиндевелый еловый лес.

– Это я огороднику поставил, чтоб рапс хорошо рос. Он малый сговорчивый, живо оценит, как весна придет! Ну пойдем, пойдем, как бы там шкварки не пригорели…

Мы поели шкварок и устроились в комнате, отец – на диване, я – в кресле. Папка “Дело №_” немного распухла, на полке появилось несколько новых деревянных магических статуэток, которые отец вырезал для разных ритуалов, но в остальном его комната была почти такой же, как и полгода назад.

– Как Серафимка поживает? Чего не привез?

– Я в спешке ехал. Черный сон сегодня ночью увидел, страшный сон – решил, нужен совет твой. Собрал вещи и приехал на первом же поезде.

– Зря ты Серафимку так. Инициация все же, сам помнишь.

– Помню. Но обстоятельства…

Отец достал хваленую самогонку Михалыча и поставил на стол две стопки.

– Ну давай. Рассказывай.

И я поведал отцу все, как было, – с самого начала, с самого моего появления в квартире на Дзирциема, в племени хорька.

Самогон Михалыча и вправду был отличный.

– Я-то, видишь, по-своему живу, со своими духами, – сказал отец. У меня и телевизор-то ваших не показывает, а только все Дискавери, и потому помогать я тебе не возьмусь. Но кое-что расскажу, а остальное ты уже сам, камлать будешь – поймешь.

Он поднял стопку, и я взял свою.

– Давай за Джимми твоего выпьем. Храбрый был, видно, человек.

Выпили не чокаясь.

– Храбрый, да безрассудный, – продолжал отец. – Нельзя в одиночку все вот так решить, целую страну спасти. Думаю, он какой-то радикальный ритуал хотел провести и не справился. Такие вещи надо вместе делать, собирать круг шаманов: три, семь или девять человек. Девять – лучше всего. Во все времена шаманы считали большой честью сойтись вместе и помолиться духам о благе своей страны, а в наши странные годы, в эту эпоху… Настала Эра Водолея, многое изменилось, Степа…

– Ну неужели ты совсем не сможешь помочь?

Отец покачал головой.

– Я не возьмусь, я старый уже. Да и духи это не мои, и познаний в этой области у меня мало, ты – и то лучше меня тут разбираешься. А других шаманов я теперь почти никаких не знаю, кто умер, кто уехал, а кто и пропал вовсе… Но вот что запомни: один не берись, не хватит сил, да и ни у кого не хватило бы. Верно вашего Джимми сумасшедшим звали. Есть, сынок, такие сущности, что нам и вовсе неизвестны и так могущественны, что нашему пониманию неподвластны. Когда против такой сущности пойдешь – нипочем не выстоишь…

– Этот Бес, хочешь сказать? Но он не такой древний, не такой уж сильный, я думал.

– Думал! Может, нет его вовсе! Ты дневник дочитал?

– Не дочитал еще. Там запутано сильно.

– Вот то-то же. Как дочитаешь – тогда и думай, и решай.

Выпили еще самогона.

– Жезл этот с собой у тебя? – поинтересовался отец.

– С собой.

Я достал из рюкзака тряпичный сверток, развернул его и вынул Жезл Северного Сияния. Отец его рассмотрел, поводил над ним ладонью – проверял ауру.

– Шибко серьезная вещь. Разобраться надо, – сказал. – Сегодня ночью посижу, поговорю с духами, в астрал выйду. Ложись-ка ты спать, а к утру видно будет.

– Так девять еще только, пап.

– Ложись, ложись. Если черный сон приснился – значит, нечисто дело, духи злые над тобой вертятся. А сейчас после баньки очистился, у меня тут энергия хорошая, поспишь, окрепнешь, вот тогда и будешь свою философию разводить, а покамест ложись, сил набирайся. Вишь, выпил, уже и глаза у тебя слипаются.

Я отправился к лестнице на второй этаж. В сон после бани и выпивки и вправду клонило основательно.

– Степ! – крикнул мне вдогонку отец.

– А?

– Ты чего, серьезно, что ли, пиво по фэн-шуй расставлял?

– Да.

– И энергетики?

– Ну да.

Отец захохотал.

– Учиться тебе еще и учиться! Водку ставить надо. Или самогон. Я тебе одну бутылочку михалычевскую в дорогу дам, проверишь – работает отменно, если в правильную зону установить!

Простыня была белая, небо за окном – чистое, и заснул я быстро.