— Ахх… — Подросток, видя, как один из северян замахнулся на Нъенну, вскочил. А потом увидел — золото сверкнуло, падая из разрубленной надвое корзины.

— Амаута! — Прыгнул на грис и помчался через широкий поток. Грис бедная с трудом могла сладить с рекой, но хозяина-человека боялась больше — северян Кайе достиг, когда они и люди Нъенны еще не вышли на берег.

— Я сказал, оставить все! — голос грудной сорвался. Перевел взгляд на песок, еле скрытый водой — на нем блестели золотые зерна. Краем глаза отметил усмешку старшего над северянами. А к ним из-за стволов уже бежали другие — человек двадцать, да здесь, на мелководье, десяток. Южан всего шесть.

— Малыш, все золото теперь на том берегу и в реке. Правда, из реки поднять его мы имеем право. А у тебя хорошее чутье, — рассмеялся северянин. — Теперь уходи. Этот берег не принадлежит вам.

— Он не наш. Но и не твой! — вскинул обе руки. Грис тонко закричала и взвилась на дыбы. Последнее, что успел увидеть северянин — черный огненный шар, взорвавшийся в его голове.

Грис Кайе упала, сраженная радужным ножом северянина с берега. Мальчишка едва заметил это — извернувшись, соскочил, когда она падала. И отправил следом за ней еще двоих эсса. Кто-то сбоку вскрикнул под ударом Нъенны, А мальчишка, уворачиваясь от летящих ножей — обычных и радужных — выскочил на берег. Щит даже не ставил — не думал, что могут убить. Он хотел убивать сам — воров, северных крыс.

— Тииу а те! ступайте к Тииу! — воскликнул, едва очутился на твердой почве, закинул голову, прерывисто вдохнул — полустон-полувскрик вырвался, словно у раненого зверя. Глаза полыхнули, и вспыхнула вся трава на расстоянии пяти шагов от него.

— Прекрати! — донесся хриплый голос из-за спины — Нъенна, видя начинающийся пожар, перепрыгнул через труп эсса и потянулся к мальчишке. Тот не обернулся на звук. Стоял, открытый ударам северных айо. Его убили бы — только пламя охватило их тело быстрее.

— Огни тин… — пробормотал Нъенна, стоя уже за плечом мальчишки — по берегу катились шарики-огоньки размером с кулак ребенка. Они не поджигали траву — просто добегали до полукруга пламени и катились в лес. Северянин, пытаясь погасить пламя на собственной одежде, метнулся в сторону и упал на траву, оказавшись на пути огня тин. Тот, веселый, задорный, прокатился под человеком, оставив обугленное тело. Один миг — а тело словно хорошо в костре полежало.

— Тииу а те!

— Бездна… огни тин пришли к нему… — ноги у Нъенны подкосились, и он тяжело опустился на колени — прямо на еле прикрытые водой золотые зерна.

Лагерь северян на общей для эсса и юва территории был сожжен до основания. И лес… горел. Нъенна глядел на лесной пожар, завороженный его красотой.

А мальчишка стоял, опустив руки, и глаза его были пустыми.

Не помнил, как Нъенна перенес его через реку — в сознании был, но лишь невидящими глазами в небо смотрел. А глаза, всегда синие, сейчас отливали алым.

Нъенна нес его осторожно, словно ядовитую сколопендру. Кажется, начни Кайе сейчас шевелиться, бросил бы в реку, и плевать, что Къятта голову оторвет.

— Дай мне воды, — хрипло сказал мальчишка.

— Река большая! Пей, сколько влезет! — опустил его у самой воды, не сводя взгляда с пылающего леса на том берегу.

Тот опустил лицо в реку и принялся пить — жадно, словно пытаясь залить такой же пожар внутри. Напившись, откинулся назад, на спину. Зубы сжаты, а губы приоткрыты, и дышит тяжело, словно камни на груди лежат.

— Они… ушли?

— Да ты… ты… Нъенна все слова растерял. — Кто ушел, идиот?! — наконец заорал он. — Сюда жар доносится!

— Не кричи… в ушах звенит. Лес… горит, да? — приподнялся, прижал ладонь к глазам. — Трудно… все кружится…

— Ну, почему бы тебе совсем не сдохнуть? — пробормотал молодой человек. У Кайе дернулись плечи: услышал.

— Я запомню, — почти беззвучно откликнулся он, и Нъенна почувствовал желание оказаться на том берегу… только старшему брату этой сумасшедшей кошки позволено многое. Да что там, все позволено.

А двое южан погибли из-за этого мальчишки.

Нъенна и другие все еще привязывали корзину с золотом к боку грис, осматривали бывший лагерь эсса на берегу, не тронутом пожаром, когда появилась небольшая группа верховых — первым ехал плотный сильный человек с волосами, по-северному собранными в узел. Тарра.

— Как я мог его удержать? — с бессильным раздражением говорил Нъенна. — Во всей Астале только двоих он слушает! А силой… нет уж, даже если удалось бы чем-нибудь стукнуть его по голове, потом в Астале не жить.

— Ты и сам рад был сбить немного спеси с эсса, — угрюмо сказал Тарра.

— Я и не отрицаю. И не я один.

— А начал все мальчишка, на которого удобно ссылаться!

— Тарра-ни, этого мальчишку стоило придушить в колыбели! — не сдержался Нъенна.

— Слышал бы тебя его брат!