Но ведь придется привести — обычай требует расспросить обвиняемого.

— Я за ним прослежу, — беззвучно сказал Къятта, обернувшись к деду.

О да, подумал Ахатта. Ты проследишь за ним, пока он будет подле тебя. Но ведь потом ему придется выйти на площадку в центре зала. А там… если он перекинется, или иначе попробует напасть на членов Совета, ему не жить.

А он попытается, если слишком жаркой будет речь обвинителей. Попытается, не дождавшись решения.

Стоя на крыльце, подросток облизнул губы. Пить хочется… Сорвал мясистый стебель, жадно высосал горьковатый сок — вкуса не разобрал. Сделал было шаг вперед, на дорожку — скоро все соберутся, пора. Солнце уже высоко…

— Погоди, — Къятта взял его за руку. Ощутил, как напряжены мышцы мальчишки.

— Пообещай мне кое-что.

Недоуменно вскинутые глаза — неужто нашел время для нравоучений? Къятта с улыбкой смотрел на него:

— Я хочу, чтобы ты помог мне исполнить мою мечту. Северные крысы должны заткнуть себе рот собственными хвостами. Я хочу сделать Асталу единственной — и сильной. Ты поможешь мне в этом?

— Да, — не задумываясь откликнулся Кайе.

— Помни о моей просьбе. Я не так часто тебя о чем-то прошу.

Притянул младшего к себе, чувствуя, как тот замер, готовый рвануться прочь — не до нежностей. Не отпускал несколько ударов сердца. Потом сам подтолкнул — иди…

Песок зашуршал едва слышно — легки шаги оборотня, даже и в человечьем обличье.

В Доме звезд, как всегда, стоял полумрак — но лица были видны хорошо. Впрочем, что толку смотреть на лица, если голоса то ленивые, то злые, и воздух дрожит от скрестившихся речей?

Ахатта сидел в каменном кресле, хозяином, не выказывая беспокойства. Только вот камень словно на грудь навалился, и не шевельнуться. Может, оно и к лучшему.

Кто как поведет себя? Заранее не узнать. Сегодня друг, завтра враг… потом и вовсе не пойми кто. Обязательства есть только перед своим Родом… или даже не так. Свой Род — место, где стоит искать поддержку. Но обязательства — лишь перед теми, кому ты сам их даешь. Иное — северное, и клятвы оставлены северянам.

Род Икуи не раздумывал — Тарра сразу сказал за двоих, со свойственной ему прямотой, что с мальчишки следует спустить шкуру — но сделать это в Астале. Не насмерть, конечно, просто как следует проучить. И нечего эсса тянуть лапы к южанину.

Кауки прошелестели о необходимости соблюдать соглашение; будь ситуация иной, первыми бы его нарушили, подумали, наверное, все в Совете. Что ж… кто их за это осудит? Каждый сам выбирает, голос кого ему слушать. Одни звери живут стаями, другие — одиночки. Одни охотятся сами, другие питаются падалью.

Тиахиу невесть с чего поддержали Тарру, Инау в один голос с Икиари настаивали на выдаче оборотня. Потом поднялся Ийа — наблюдательные заметили, что этот вчерашний юнец слова не дал сказать Хатлахене, своему дяде, которому по старшинству полагалось подняться первым. Я против того, чтобы отдавать северянам нашу кровь, проговорил Ийа, заставив присутствующих остолбенеть от удивления. Против… но соглашение нарушено. Оборотень должен умереть, но в Астале.

— Не дождешься! Не справишься! И вы все! — вскинулся Кайе, а Ийа с улыбкой руками развел — если одни лишь северяне смогут совладать с тем, кто южанам не по плечу, прекрасно. Так надо их сюда пригласить поддерживать мир и порядок.

— Сам отправляйся к ним! — вспыхнул мальчишка, весь напряженный — вот-вот и станет энихи, хвостом по бокам забьет. Силой Тииу ударить не сможет — внутри Дома Звезд крепкие «щиты».

— Успокойся, малыш, — ласково протянул руку Ийа; жест, каким треплют по загривку домашнего зверя. Не касался, — далеко, но явственно так.

Шиталь впервые заметила ужас на лице Къятты. Смуглое лицо почти белым стало. Ийа не закончил говорить — его можно прервать, да, но еще хуже будет, если это сделает брат оборотня…

Вспыхнули глаза нарисованного татхе, ярче факелов — глаза из драгоценных камней; испуганно вскрикнула одна из женщин, другие люди растерянно подняли головы. Шиталь растерянно повела взглядом по сторонам, заметила: Тарра дышит тяжело. Умница Тарра. Ничем не нарушил течение Совета, ничем… мало ли — искусственные глаза вспыхнули. Единственно возможное применение Силы здесь — свет. А Къятта слетел с сиденья, мигом очутился возле мальчишки, на одно колено опустился и брата к себе притянул, что-то зашептал отчаянно и зло в самое ухо — не слышно другим. Шиталь показалось — едва удерживается от того, чтобы не влепить затрещину младшему, а у Къятты рука тяжелая.

— Осталось слово Шиталь и Рода Тайау — этого можно увести отсюда, — негромко сказал Тарра, указывая на оборотня. И — благодарный взгляд Къятты. Его не послушал бы давний противник, но Тарра — иное дело. Благодарность Къятты заслужить — дело нелегкое, Тарра знает, что делает. Каждый Род за себя.

— Шиталь не говорила еще, — пропел мягкий голос.

— Я и не стану говорить, — дернула плечом женщина-волчица. — Слишком жарко тут стало. Пусть решат «капли», настало время.

Къятта не глядя швырнул свой камень и пошел прочь, положив руку на плечо брата, подталкивая мальчишку перед собой. Внешне легко, но пусть тот попробует дернуться, рвануться назад. Остановился у дверного полога.