Я взяла в привычку ходить в мужской одежде. Это очень не нравилось Люциану, но я продолжала его злить, пока однажды он не отвел меня в Зал Наказаний… И не для того, чтобы заниматься любовью. Ушла я оттуда в слезах. Но уже вечером снова сидела в ногах у Люциана в наших комнатах и делилась с ним планами на будущее. А он с удовлетворенным видом перебирал пальцами мои локоны…

На пятый год моей жизни с Люцианом я окончательно научилась управлять своими способностями. Я знала, как открыть межмировой туннель, как им пройти. И еще я узнала одну вещь. Это было как откровение. Я поняла, как люди моей расы вступают в брак. Это вышло совершенно случайно, как-то я забрела в свою бывшую комнату и вспомнила свою последнюю ночь в этом месте, а заодно и нашу первую ночь с Люцианом. Я повторила про себя слова, которые сказала ему, и вдруг поняла, что для нашего соединения я должна была их произнести, и он должен был мне ответить и согласиться на ритуал. Мы должны были вместе пройти через межмировой туннель в особое место моего истинного мира и обменяться клятвами, и именно там, в сплетении сил, при условии, что мы оба согласны принять друг друга, нам будет дана уверенность, что ребенок, который родится от нашего союза, тоже станет Ходящим-сквозь-миры, и моя раса получит еще одного представителя. Сильного и могущественного.

Я отыскала Люциана и рассказала ему про ритуал.

— Лю, мы можем соединиться. И это будет настоящий брак.

Люциан отвел в сторону глаза и вздохнул.

— Мири, — он нежно взял меня за руки. — Ничего не получится.

— Почему?

— Я другой расы. Мы не сможем соединиться по твоим обычаям. И потом, ты супруга Князя. Мы не можем.

Я топнула ногой.

— Князь и я соединены только в этой реальности. В этом мире. Никто не признает брак с вампиром, пока я сама не объявлю себя его женой. А я этого не сделаю. Я хочу быть твоей женой! Я тебя люблю.

— Ты и так моя жена, Мири.

Я надула губы и отвернулась.

— Послушай, — произнес он и притянул меня к себе. — Какая разница, соединены мы по каким-то обычаям или нет? Самое главное — то, что мы друг к другу чувствуем. А мы вместе, Мири, нам хорошо друг с другом безо всяких условностей. Разве не так? Ну-ка, взгляни на меня, моя Золотая Девочка!

Я подняла на него полные слез глаза, и он поцелуями осушил мои слезы. Мне было больно и обидно, но я понимала, что ничего не могу изменить, поэтому позволила своему любимому утешить меня ласками и поцелуями, позволила себе забыться в его крепких объятиях…

Такой была моя жизнь. И мне она нравилась. Я была счастлива, и ничто не предвещало ненастья.

Как-то утром меня начало тошнить. Когда приступ повторился и на следующее утро, а потом снова, я перепугалась. Промучившись весь день, я в слезах побежала к своему Палачу.

Тот сидел в кабинете у Князя и что-то с ним обсуждал. Я ворвалась к ним без стука, и обоих чуть ли не до смерти перепугала своим видом. Люциан отвел меня в сторонку, успокоил, и лишь потом спросил, что стряслось. Я объяснила. И вместо того, чтобы напугаться вместе со мной, Люциан сгреб меня в объятия и начал покрывать поцелуями мое бледное лицо.

Я почувствовала, как напрягся Князь. И тут Люциан повернулся к нему и положил свою теплую ладонь мне на живот. И я поняла, какой же была глупой! Я беременна, а мне это даже не пришло в голову.

С этого вечера все переменилось. Люциан больше никуда не уезжал. Он строго настрого запретил мне все охоты, развлечения и особо задержал мое внимание на так полюбившихся мне воинских забавах. Я было начала спорить, что беременность — не болезнь, но спорить с Палачом себе дороже. Ему хватило лишь одного взгляда, чтобы я покорно опустила голову и пообещала себе даже в мыслях не допускать подобного.

Люциан как всегда оказался прав. Я должна была себя беречь. На третий месяц я слегла. Мне было ужасно плохо. Мне казалось, что меня что-то разрывает изнутри. Меня стали преследовать ночные кошмары. Часто ни с того ни с сего я падала в обморок, и у меня начиналась лихорадка. Князь ходил по замку испуганный. Князь? Испуганный? Мне было дико видеть такое, и я начала догадываться, что это была не простая беременность, вернее, я носила не простого ребенка. И впервые в жизни я задала себе вопрос, а что я вообще знаю о Люциане? Кто он такой на самом деле?

За несколько недель до срока я совсем перестала вставать. Я не могла ни есть, ни спать. И снова мне было страшно. Облегчение приходило только тогда, когда я держала за руку Люциана, лишь тогда я могла хоть ненадолго прикрыть глаза и подремать.

А однажды ночью, очнувшись от очередного беспамятства, я увидела у своей постели женщину. У нее были длинные серебристые волосы и очень светлые глаза. Я перевела взгляд на Люциана, и меня поразило их внешнее сходство.

Люциан мне кивнул и нежно сжал мою руку.

— Мири, позволь представить тебе мою мать, Ариэль, — произнес он.

Ариэль склонилась надо мной, погладила меня по щеке. Ее прикосновение было словно дуновение свежего ветерка, и сразу мне стало легче дышать. Женщина мне улыбнулась.

— Не бойся, дитя мое. Все будет хорошо. Скоро родится твой ребеночек. Ни о чем не беспокойся.

И она дунула мне в лицо, и я больше ничего не чувствовала, ничего не помнила.

Когда я снова открыла глаза, Люциан стоял у меня в ногах, а на руках его был младенец. Палач не сводил с него глаз. Было так странно видеть этого опасного мужчину с ребенком, так удивительно, так хорошо.