— Он бы знал, что не стоит давить на человека, — сказала Кимберли. Один из концов одеяла, которое она несла, зацепил конверт и подтолкнул к краю стойки.

— Я так понимаю, он знал бы об этом, потому что у них с Эми Солитейр сверхъестественный способ общения. — Кавена увидел, что конверт упал на пол, и подошел, чтобы поднять его.

— Не стоит относиться к этому с таким презрением. Отношения Эми и Джоша влияют на продажи книг.

— Только не для мужчин, — сказал Кавена, внимательно изучая обратный адрес на конверте.

— Большинство моих читателей — женщины, — гордо проинформировала Кимберли. — И могу точно сказать, что они обожают те отношения, в которых находятся Эми и Джош.

— Ну, возможно, если вы добавите немного больше секса в их отношения, то и мужчины станут вашими читателями.

— Я использую насилие, чтобы привлечь мужскую аудиторию, — сказала Ким сквозь зубы. — Мужчины помешаны на насилии. Возможно, для них это заменяет подлинную близость. Что вы делаете с этим письмом?

Застелив диван, она подняла голову и неодобрительно нахмурилась, увидев конверт в его руках.

— Размышляю, почему вы не открыли его. Большинство людей открывают письма от адвокатов в первую очередь.

Кимберли криво усмехнулась.

— Только не в моем случае. Мне уже пришло два письма из этой адвокатской конторы. Я знаю, о чем говорится в этом письме.

Кавена пристально оглядел ее.

— У вас проблемы, Ким? — мягко спросил он, подбрасывая конверт в воздух и ловя его. — Есть у вас еще проблемы, кроме получения роз с воткнутыми иголками?

— Нет. Проблемы у тех людей, что наняли этих адвокатов. Они сами себе их создали, и я не собираюсь помогать им их решать.

Она отошла от дивана, оценивая свою работу.

— Вот, я думаю, подойдет на сегодняшнюю ночь. Конечно, он немного узковат, но это лучше, чем спать на полу.

— Пол — это единственная альтернатива, которую вы можете предложить?

— Боюсь, что да, — весело сказала Ким. — И поскольку вы спите здесь, вы будете присматривать за огнем. Я не знаю, насколько отключили электричество, и если огонь погаснет, то к утру здесь будет очень холодно.

— Я позабочусь об огне, — согласился он, глядя на письмо в своих руках. — Вы уверены, что я не могу помочь вам с этим, Ким?

— То, что находится внутри этого письма, не имеет никакого отношения к вам. Оно также не имеет отношения и ко мне. Я сказала об этом адвокатам после того, как они прислали мне первое письмо. Можете выбросить конверт в мусор.

Он положил конверт обратно на стойку.

— Иногда вы бываете удивительно упрямы.

— Что-то подсказывает мне, что вы бываете таким же упрямым, — весело сказала она, — но мужчины считают это проявлением силы воли.

— Завтра утром мы проверим, насколько моя мужская сила воли сильнее вашего женского упрямства, — легко парировал он. — Спасибо за ночлег, Ким.

— Всегда пожалуйста. Извините, но у меня нет дополнительной зубной щетки или бритвы, или что там еще нужно мужчине.

— Ничего страшного. У меня в машине есть все, что нужно.

— Понятно. Вы всегда так тщательно готовитесь? — спросила она язвительно.

— Хотите использовать это против меня? — мягко спросил он.

— Доброй ночи, Кавена. Не забывайте приглядывать за огнем, — высоко подняв голову, Кимберли царственно проплыла мимо него в свою маленькую спальню. Будь она проклята, если вступит с ним в бесполезную перепалку по поводу того, где он собирается провести эту ночь.

Через полчаса в доме было тихо, и Кимберли лежала под своим пуховым одеялом, внимательно изучая потолок. Определенно, это не был нормальный, приятный, распланированный день. И она не знала, как на это реагировать. Конечно, она привыкла к непредсказуемости и возможной опасности, но только в своих книгах. Ким повернулась на другой бок, взбила подушку и подумала о мужчине, находящемся в ее гостиной. Было странно, что он появился на пороге ее дома, хотя она, вообще-то, не звала его. Должно быть, Дариусу Кавене очень уж хочется отдать ей долг. Или же ему очень хочется затащить ее в постель.

Кимберли вгляделась в темноту. По своему опыту она знала, что мужчины редко обращают внимание на таких женщин, как она. Ей было интересно, что могло заставить Кавену бросить винодельню и приехать к ней. Она прекрасно понимала серьезное отношение Дариуса Кавены к его долгу перед ней. В конце концов, в нем, несомненно, были чувство долга и преданность семье. Честность буквально пронизывала черты его лица. Она вспомнила, как маленький Скотт важно рассказывал о поколениях Кавена, занимавшихся винным бизнесом. Мальчик говорил все это довольно естественно, пока они ждали приезда его дяди. По всей видимости, даже в таком молодом возрасте, Скотт уже осознавал важность семейного наследия.