— Поспи немного, Ким. Все будет хорошо. Теперь человек за окном знает, что ты не одна.

— Доброй ночи, Кавена, — задумчиво кивнула она.

Он смотрел ей вслед и чувствовал напряжение в своем теле. Насколько же она привлекательна с этой копной янтарных волос, рассыпанных в беспорядке по плечам. Босые ноги делали ее очаровательно ранимой, а еще сводило с ума желание оторвать ее нервные пальцы от пояса, крепко стягивавшего полы халата. Взяв себя в руки, Кавена вышел в гостиную и, слегка подумав, сказал:

— Да, еще одно, Ким.

— Что? — она нахмурилась.

— В следующий раз, если в подобной ситуации я прикажу тебе что-то делать, ты должна сделать так, как я сказал.

И тут же понял, что совершил ошибку. Хмурое выражение ее лица мгновенно сменилось маской женского высокомерия.

— Сомневаюсь, что повторится ситуация, подобная сегодняшней. Так что не вижу в этом особой надобности. Доброй ночи, Кавена.

Он решил, что следует убраться из спальни прежде, чем скажет что-нибудь неподходящее и разозлит ее еще больше.

Дариус молча проследовал в гостиную и выключил свет. Остановившись перед камином, он разворошил тлеющие угольки и, услышав, что Кимберли тоже выключила свет в спальне, лег в постель. Мгновение спустя в доме снова наступила тишина. Но на кухне еще горел свет, и Кавена встал, чтобы погасить его. Его глаза наткнулись на коричневый конверт от юридической фирмы из Лос-Анджелеса.

Кавена покрутил конверт, удивляясь, почему Ким его не распечатала. Похоже, у нее неприятности не только с «ведьмами» Скотта.

Давно привыкший иметь дело с проблемам, Кавена принял решение.

Он распечатал конверт и достал лист плотной бумаги. Стоя босиком в кухне Кимберли, без намека на раскаяние он читал письмо. А когда закончил, вопросов о Кимберли Сойер стало еще больше. Кавена задумчиво сложил письмо и засунул обратно в конверт. Затем выключил свет в кухне и направился к неудобной кушетке. Перед камином он снял немного влажные джинсы и расстелил так, чтобы к утру они высохли. Затем Дариус залез под одеяла, которые Ким дала ему ранее, оперся на руку и засмотрелся на пылающие в камине угли. Кимберли Сойер оказалась интригующей женщиной. Со многими тайнами.

Но прежде всего, напомнил себе Кавена, необходимо ее защитить. Он был ее должником за спасение племянника два месяца назад. Однако перед сном его последней мыслью было не беспокойство о ее безопасности. И не о письме он думал. Последняя, тревожащая мысль была о страсти, с которой Кимберли отвечала на его поцелуи. Будь у него чуть больше времени или более подходящие обстоятельства, он определенно смог бы затащить ее в постель. И эта мысль не могла не радовать.

На следующее утро Кимберли проснулась с бесспорным осознанием всего ужаса ситуации. Она понимала, что не хотела бы встретить еще одну ночь в этом стоящем в отдалении от всех доме. Кто-то намеренно пытался вселить в нее страх. Мужчина, пребывающий в ее гостиной, предлагал защиту. У нее, в самом деле, не было другого разумного выхода, кроме как составить ему компанию по возвращению в винодельческие края, пока не станет ясно, в чем же дело. Нет никакого смысла себя обманывать, думала она, выбираясь из постели и направляясь в ванну. Жить в доме, полном незнакомцев — задачка не из легких. Но иметь дело с типами в капюшонах, которые шляются вокруг и таскают с собой серебряные кинжалы — куда менее заманчиво. Кимберли в точности могла представить, что заявили бы власти, вздумай она поведать им о ночных происшествиях. Они решили бы, что она слетела с катушек. По крайней мере, Кавена не ставил под сомнение ее рассказ о том, что она видела в окне. Закрытая дверь ванной и звук льющейся воды мгновенно вернули ее к действительности.

— Кавена, это ты?

— А как ты думаешь? — раздраженно откликнулся тот.

— Долго не копайся, — предупредила она.

Минутой позже распахнулась дверь, и перед Кимберли, вытирая с шеи остатки пены полотенцем, предстал Кавена, Он был по пояс голым и явно чувствовал себя как дома. Изумрудные глаза вспыхнули, когда он поймал ее неодобрительный взгляд, которым она, глядя мимо его, окинула ванную.

— Беда твоя в том, что у тебя в доме просто никогда не было мужчины. Или вообще кого-нибудь еще, коли на то пошло. Не переживай. Я прекрасно вышколен. Не оставлю полотенца валяться на полу.

— Ты закончил? — холодно спросила она, размышляя, осталась ли еще теплая вода.

— Да вроде бы.

— Отлично. Тогда можешь приступить к завтраку, — торжествующе сообщила она, стремительно минуя его и захватывая маленькую ванную. Он позволил ей вытолкнуть себя в холл, но не раньше, чем ее взгляд наткнулся на скривившийся в веселой усмешке рот.

— Мужчине придется предусмотреть твое полное обучение прекрасному искусству житейских компромиссов, — заметил он.

— Если это касается того, чтобы получить с утра пораньше горячую воду в душе в достаточном количестве, то я не верю в компромиссы. Иди, приступай к яичнице, Кавена. Я предпочитаю хорошо прожаренную. — Кимберли, было, начала закрывать дверь, как вдруг остановилась. — О, кстати. Я тут решила принять твое предложение. По меньшей мере, на несколько дней.

Кавена поднял черную бровь.

— И что, сегодня утром больше никаких аргументов против твоего возвращения со мной в поместье?

— Предложение все еще в силе?

— Это никогда не было предложением, Ким, — объяснил мягко Кавена. — Скорее требование. Остаться здесь с тобой я не могу, поскольку дома меня ждут слишком много других обязанностей. Впрочем, я в любом случае не могу оставить тебя здесь одну, только не после того, что случилось. Единственный выход для тебя — это поехать со мной домой.