Когда лопасти ротора еще крутились, постепенно останавливая свой бег, летчик начал откидывать заднюю аппарель вертолета. Из огромного, вмещающего два легких джипа брюха, один за другим вышли три человека - странно и дико выглядящие в гражданских костюмах, среди персонала авиабазы...

Удивительно - но их никто не встречал. Не было - ни военной полиции, ни машин с мигалками, ни наручников. Ничего...

– Сэр, а... нас не встречают?
– Курран, бывший одним из тех, кого привезли на эту базу решил прояснить ситуацию, обратившись с вопросом к первому пилоту, который уже вышел из кабины и собирался сесть в ждущий неподалеку маленький, напоминающий тележку для гольфа транспортер для экипажей...

– Я не знаю, парни...
– летчик ответил с обезоруживающей простотой - мне приказали, забрать там, доставить сюда, я это и сделал. Больше не знаю ничего. Хотите - поехали, там командование базы есть, к нему и обратитесь...

– Да нет, спасибо, мы постоим здесь...
– отказался за всех Маркович

Третий ничего не говоря достал сигареты, вглядываясь в чернеющее на глазах небо чиркнул спичкой, закурил. Списку он бросил на бетонку, чем вызвал неодобрительный взгляд летчика - здесь мусорить на бетонку, тем более в местах стоянки летательных аппаратов не было принято. Иногда для аварии достаточно было, чтобы турбина засосала камешек. Обычный камешек - и авария. Звали этого третьего Кейт Раттледж и он был начальником первых двоих - а также исполняющим обязанности руководителя Пакистанской резидентуры. Карьера его шла в гору - до того, что произошло, сейчас он с гневом и яростью думал о том, разрешат ли ему после произошедшего хоть полы подметать в Управлении...

– Чего мы ждем...
– раздраженно сказал Курран в пустоту, обращаясь, конечно же к Раттледжу. Тот не ответил. Из всех троих Курран, хотя он и был причастен к трагедии больше всех остальных - вины он чувствовал за собой меньше, чем остальные. В конце концов, у этого типа Маллена или как там его, было удостоверение сотрудника внутренней контрразведки и предписание, подписанное заместителем директора по разведке. И что он должен был звонить насчет этого мутного типа в Лэнгли и проверять его полномочия?! Да пошли они все...

Тот, кого они ждали, появился через двадцать минут. Сначала послышался ровный, нарастающий гул реактивных двигателей - а потом, на фоне пылающего огнем заката показался самолет. Такого самолета не видел никто и никогда, он был единственным в своем роде. Тяжелый транспортник С141 Старлифтер, окрашенный в обычный для транспортной авиации США темно-зеленый цвет - но это была необычная краска, такая краска поглощала часть лучей радиолокаторов**. Заходя на посадку, самолет описал круг над базой, на небольшой высоте - и плюхнулся на взлетно-посадочную полосу. Марковичу показалось, что в тот момент, когда самолетное шасси коснулось бетона, солнце окончательно кануло в темную пучину вод - и землю окутало покрывало ночи...

Пробежав по бетонке полосы самолет остановился на первой же стоянке, неподалеку - база была полупустой и полеты на сегодняшний день закончились. Один за другим глохли двигатели...

– Это за нами - бросил Раттледж и направился к самолету. Курран и Маркович, переглянувшись, поплелись за ним...

Внутри самолет был роскошен - но это была не крикливая роскошь, какой любят окружать себя арабские шейхи, а строгая, "державная" роскошь. Строгая отделка кожей и деревом, удобные кресла, несколько отдельных рабочих помещений, пассажирский салон. Но это был не сам самолет - это был огромный трейлер марки "Эйрстрим", изготовленный по меркам грузового отсека самолета. Такие трейлеры были изготовлены по специальному заказу во время реализации лунной программы - и использовались для транспортировки космонавтов. Их было изготовлено три штуки - и все три до настоящего времени находились в идеальном порядке: один в президентской эскадрильи, на случай если потребуется куда-то доставить президента США, не привлекая к себе внимания, второй находился в распоряжении ЦРУ и использовался интенсивнее обоих других вместе взятых - на нем полюбил летать директор ЦРУ. Третий находился в запасе на базе ВВС США Эндрюс.

У небольшого алюминиевого трапа их обыскали - тщательно, не только сканером, но и руками. Сканер реагировал не на металл, он искал подслушивающие устройства, которые человек мог вольно невольно внести в самолет на себе. Потом, сменив сканер их обыскали еще раз - на сей раз на взрывчатку. После посадки экипаж самолета включил "иллюминацию" - несколько мощных фонарей, направленных "от самолета" и слепящих глаза возможным стрелкам. Маркович ответил про себя, что экипаж самолета вооружен не обычными для ВВС револьверами .38 калибра и даже не армейскими пистолетами Кольт - а компактными немецкими, очень дорогими и точными автоматами МР5К.

В установленном в самолете трейлере было тесно, идти приходилось пригибая голову. Первым шел один из офицеров безопасности - безликий, похожий на робота, в сером дешевом костюме - оптом, что ли закупают? В этом самолете, на котором директор ЦРУ уже несколько лет перемещался по миру, он налетался изрядно - шел по узкому коридору трейлера быстро, знал где надо пригнуть голову. Следом за ним поспешали Курран, Маркович и Раттледж.

Пройдя ближе к хвосту самолета - почему то комната для совещаний конструкторами была расположена именно там - офицер показал какой-то значок двум безмолвно стоящим у ворот стражам - эти были почему то одеты в армейскую форму, осторожно постучал в дверь, заглянул. Через несколько секунд развернулся к опальным сотрудникам.

– Господа, вас ждут. Прошу.

Голос был вежливым, но безликим - так мог говорить какой-нибудь торговый автомат по продаже газировки. Хотя нет, там обычно женские голоса, покупателям больше нравится, когда газировку им продает женщина.

Кабинет для совещаний - его можно было бы назвать "залом" если бы не слишком маленький размер рассчитан был всего на восемь человек - и то им пришлось бы потесниться. Никаких излишеств - небольшой американский флаг на флагштоке на столе, несколько циферблатов на стенах, показывающих разное время в разных часовых поясах - Гринвич, Москва, Вашингтон, Париж, Сайгон - по старой памяти, не успели ни переименовать, ни убрать. Кресла - не обычные офисные для совещаний, а самолетные, с ремнями безопасности - чтобы можно было проводить совещания прямо в полете. На столе - ни воды, ни чая, ни пепельницы с дымящейся сигаретой - ничего такого.