Никто и никогда не выделял на одну операцию столько денег и все это знали. Все управление знало - в какое дерьмо приходилось окунаться для того, чтобы выбить даже пять миллионов долларов для контрас, и предоставление миллиарда было чем-то нереальным. Запредельным.

Несмотря на то, что в последнее время Уорден немного... сбавил темп - он все равно общался с коллегами по управлению: с Юхневичем, Фуллером, Дьюи Клэриджем и знал о постигшем Управление позоре. Господи, неужели КГБшникам так же приходится унижаться? Воистину, стоит работать на другой стороне только чтобы не вляпываться в дерьмо. После того, как Стэна Тернера на посту директора ЦРУ сменил Уильям Кейси - управление хоть немного воспряло. "Можем и сделаем" - таков был девиз обновленного управления, в то время как при Тернере девиз был "Не сметь". Но комитеты по разведке - что Сената, что Конгресса, столкнувшись с непокорным ЦРУ просто встали на дыбы. Голдуотер еще хоть что-то понимал. Новые - Дэвид Дюренбергер и особенно его заместитель, сенатор-демократ из Вермонта, долговязый Патрик Лихи не хотели ничего понимать, они просто хотели уничтожить ЦРУ. ЦРУ было одним из самых эффективных инструментов политики команды Рейгана, мечом американской политики. Раз так - его надо уничтожить, провал Мондейла на выборах не должен остаться без ответа.

ЦРУ шло с протянутой рукой. Одно то, как собирали деньги для контрас, могло служить основой для юмористического фильма. Или для трагедии, кому как по вкусу. Шестьдесят пять тысяч долларов в виде транспортного самолета для перевозки оружия пожертвовал Джон Курс, президент фирмы Курс, выпускающей самое известное на американском континенте пиво. Десять миллионов дал султан Брунея, пятнадцать - правительство Саудовской Аравии. А как решались проблемы с американскими заложниками по всему Ближнему Востоку? С кем только не приходилось идти на контакт - с тем же подонком Горбанифаром, у которого из десяти сказанных слов только одно было правдивым и который и сам не помнил на сколько разведок он работал. А теперь из-за этого из-за всего демократы из сената дышат в затылок, а хорошие люди, такие как Олли Норт и адмирал Пойнтдекстер, беззаветно преданные Америке, вынуждены собирать чемоданы. Расскажи кому в КГБ - посочувствуют. По-хорошему, как коллегам посочувствуют...

А ведь у КГБ можно много чему поучиться. Например - как решать проблемы с заложниками. Кто-то - а русские дали в этом достойный пример. Когда в Ливане украли трех советских дипломатов - через некоторое время одному из руководителей Хезбаллы подбросили под дверь коробку. А в коробке была голова его племянника. И записка, что если дипломатов не вернут - то КГБ отрежет голову еще кому-нибудь. Буквально на следующий день троих советских дипломатов выбросили из машины в нескольких кварталах от здания советского посольства. Сказали что это - жест доброй воли. А сколько заложников - американцев по году и больше сидят? А если вспомнить как резидента в Ливане Бакли похитили и кожу сняли?

Миллиард долларов...

Миллиард долларов - это больше смахивало на дурацкую шутку, неуместную здесь, в кабинете главы американского разведсообщества.

– Сэр, вы хотите сказать...

– Я хочу сказать, что у меня есть работа. Есть одобрение Президента. Есть миллиард долларов. Есть согласие вояк, они поделятся добром из своих закромов. Единственно, что мне не хватает - так это крепкого парня, который возьмет все это, пойдет и сделает работу, надерет русским задницы и вышвырнет их вон. Это не мои слова, это слова Президента. Это парень - вы. Так ведь?**

Надо было принимать решение. Милтон Уорден понимал, что предложение сделано ему не просто так, что оно тщательно готовилось. И что если он откажется - то это поставит крест на его дальнейшем продвижении по службе, что он навсегда останется кабинетным работником с очень сомнительными перспективами.

– Это парень - я, сэр - сказал Уорден

– Вот и отлично - улыбнулся Директор, было видно, что через силу - как нельзя лучше. Недели на сдачу дел по нынешней должности вам хватит?

– Вполне, сэр.

– Отлично. Вы должны понимать Милтон, что вопрос стоит так - либо мы их либо они нас. И вы будете на самом переднем фронте борьбы с русскими, в самом пекле. Я разрешаю вам обращаться непосредственно к Роберту или даже ко мне, если вам что-то будет нужно, минуя всю командную вертикаль. Только сделайте для меня работу. Вам все ясно?

– Да, сэр.

– Тогда по рукам.

Когда за новоназначенным начальником станции ЦРУ в Пакистане закрылась дверь, Директор подождал пару минут потом спросил.

– Что ты ему показал.

– Не все - ответил Гейтс - только сообщения Бурбона. Неподтвержденные. Хватит с него и этого многие знания умножают скорбь.

Директор подумал.

– Наверное, ты поступил правильно. Правильно... Ты знаешь про мое обследование?

– Да, сэр.

– Возможно, я сюда уже не вернусь...

Директор внимательно понаблюдал за реакцией Гейтса и вдруг улыбнулся

– Да брось... Все мы смертны... Я мог умереть еще тридцать с лишним лет назад, в Европе. Я умираю сейчас, и не самой худшей смертью. Нас будут оценивать по делам нашим и нашим потомкам будет что вспомнить, когда они заговорят обо мне не правда ли?

Роберт Гейтс подумал, что Директор заговаривается, бредит, такое уже бывало и это было страшное зрелище...

Внезапно директор оборвал свою речь и хитро взглянул на своего первого заместителя

– Думаешь, что перед тобой сидит старик, который выжил из ума?