— Э-э… Вообще-то у нас есть и другие родственники… но род Малфоев — да, прервется.

— Я предложил расторгнуть помолвку, потому что моя дочь не пара вашему сыну. Она для него опасна.

— Что? — рассмеялся Люциус. — Это милое дитя?

Драко мрачно усмехнулся. Это "милое дитя" запросто доведет его до Святого Мунго…

— Я хочу поведать вам историю нашего рода, — сказал Мохаммед. — Выводы сделаете сами.

Люциус кивнул и взял чашку, устроившись поудобнее.

— Я слушаю.

— За сто двадцать пять лет до эры пророка, — начал Мохаммед, — или в четыреста девяносто седьмом году по христианскому летосчислению могущественный джинн-силат Дасэ аль-Инфитар по прозвищу Танцующий самум почувствовал приближение своей смерти. Было ему почти четыре тысячи лет. В излюбленном своем стремлении посмеяться над судьбой он сделал то, что считается нарушением правил, а по некоторым меркам даже грехом. Он взял в жены человеческую женщину. Спустя три месяца его призвал к себе Аллах, а жена его вскоре родила сына, Абу, который положил начало роду Дасэби.

Люциус казался слегка озадаченным.

— Вы хотите сказать, что в ваших жилах течет кровь джинна?

— Именно так, — кивнул Мохаммед. — Дети от подобных союзов, как правило, не выживали, но не столько из-за разницы в физиологии, сколько из-за того, что мы с вами назвали бы "энергетической нестабильностью". Джинны изначально созданы из огня и обладают недюжинной магической силой. Это непосильная ноша для слабого человеческого ребенка. Она просто разрывает его телесную оболочку, сжигает ее, и он погибает, порой даже не успев родиться.

— Но ваш предок выжил?

— О, да. Дасэ аль Инфитар взял в жены довольно необычную женщину — Сатию Пейфези из рода Улеев — самого сильного волшебного рода Аравии. Будучи могущественной колдуньей, она смогла совладать с магией, наполнившей ее чрево, и дать своему сыну нечто вроде… иммунитета. — Мохаммед чуть улыбнулся, пробуя на вкус маггловское слово. — Она была невероятно честолюбива. Возможно, именно это придало ей сил выносить ребенка джинна, который смог выжить и прославил ее на века.

Малфой-старший сделал свои выводы:

— Итак, джинн женился на ведьме. Выходит, ваша волшебная кровь еще более древняя?

— Да, это так, — Мохаммед слегка растерялся от подобного поворота беседы. — Но вы же понимаете, что в соединении с кровью джинна ее по определению уже нельзя считать абсолютно чистой.

Тон Люциуса был абсолютно спокойным, даже слегка насмешливым:

— Я не вижу существенной разницы. Ведь джинны — тоже маги.

Мохаммед развел руками:

— Ну, с этой точки зрения получается, что нашей магической родословной не меньше двух тысяч лет…

Малфой с удовлетворенным видом поставил чашку на поднос. Он услышал именно то, что хотел услышать.

— Это превосходно! Нет, вам действительно не о чем беспокоиться. Вряд ли ваше генетическое наследие повредит нашей семье. Напротив, все необычное, как правило, порождает несомненный интерес окружающих, да и что греха таить, зависть. Нам, знаете ли, тоже не чуждо честолюбие. Вам нечего опасаться.

Помрачнев, Мохаммед встал и прошел к камину. В его черных глазах отражался огонь.

— Вы не поняли, друг мой. Дело вовсе не в легенде. Наш род проклят.

Люциус лишь пожал плечами.

— В каждом уважающем себя роду есть что-нибудь эдакое. И у нас тоже достаточно.

— Наш род проклят за вызов судьбе, — покачал головой Мохаммед. — За то, что нам повезло. Абу Дасэби обладал невероятной магической силой, не такой, как его отец, но не сравнимой с человеческой. Он натворил много бед… Следуя новой традиции, он тоже женился на сильной ведьме. Его дети были лишь незначительно слабее его самого. Правда с каждым поколением эта мощь слабела, постепенно приближаясь к человеческой. Со временем Дасэби сравнялись по силе с обычными колдунами, лишь в моменты гнева или отчаяния проявляя былую мощь. Сейчас мы можем лишь испускать мелкие, слабые, совершенно спонтанные и никуда не направленные вспышки. Разбитая посуда, искры, трещины на хрупких предметах — вот все, что осталось у нас от былой мощи джинна. Годам к тридцати, как правило, все обычные Дасэби уже с легкостью контролируют ее, не давая вырваться наружу.

Люциус прищурился. Оказывается, у них еще и магическая возбудимость… С другой стороны, из европейских семей этим уже почти никто не может похвастаться.

Своеобразный "знак качества" древнейшей, но не затронутой вырождением крови… У таких никогда не рождаются сквибы. Он снисходительно улыбнулся.

— Ну не станем же мы переживать из-за разбитых чашек? Эти стены видели многое, поверьте мне.

— Я говорю об обычных Дасэби… — тихо сказал Мохаммед. — Если бы Халифа была обычной, я бы не волновался.