— Вообще-то, — тихо произнес он, — есть одна девушка, которая мне очень нравится…

Сердце Халифы ухнуло куда-то в пятки. — …правда, у нее есть один недостаток. Она не для такого, как я. И нравиться мне, по идее, не должна.

Он что, любит чужую невесту? — …но, похоже, сейчас она сама пытается этот недостаток устранить…

Джордж нагнулся к ней и она, ослабев, снова закрыла глаза. Прохладные губы легко коснулись уголка ее губ. Осторожно, нерешительно, потом все смелее. Халифа приподняла голову навстречу поцелую.

Огонь горел во всем теле, прокатываясь волнами. Сердце все больше ускоряло свой ритм.

Джордж провел языком по ее губам, они послушно раскрылись, впуская его, и девушка тихонько застонала.

Вдруг рядом послышались шипение и треск. Джордж испуганно оглянулся — фейерверки непостижимым образом воспламенились, поджигая друг друга.

— Выходи отсюда, быстро! — воскликнул он и подтолкнул девушку к двери и, выхватив палочку, начал тушить пожар.

— Фред!!! — закричал он. — Сюда! Скорее!

Халифа не ушла, а принялась помогать. Прибежал Фред. Втроем им удалось все погасить.

— Вы чем тут занимались? — вытирая с лица копоть, спросил Фред.

— Зажигали… — мрачно сострил Джордж. Он поддел ногой коробку и вздохнул: — Все пропало. Почему они загорелись? Да еще все сразу, — убирая палочку в карман, он заметил маленькую, прожженную в ткани дырочку. — Мерлин, моя палочка прожгла рубашку! Это я все поджег!

Девушка схватилась за свой рукав и тоже обнаружила прожог.

— Ну вы даете, — с усмешкой протянул Фред. — Мне бы так — чтоб аж искры из глаз.

— Из палочек, — машинально поправил его брат. — Что за чертовщина, никогда такого не было…

Халифа схватилась за голову.

— Это все я, — выдавила она. — Я все подожгла. Простите меня!

— Что ты такое говоришь? — удивился Джордж. — Ты тут ни при чем.

— Я виновата. Я всем приношу несчастье. Мне ничего нельзя — ни горевать, ни радоваться. О, Аллах! — она стремительно развернулась и кинулась к дверям.

Братья в изумлении уставились на нее.

— Подожди! — шагнул следом Джордж, но девушки уже и след простыл.

Мохаммед с хлопком появился в таверне и внимательно огляделся.

— Эфенди, а где моя дочь? — спросил он у нетерпеливо расхаживающего у дверей Снейпа. — Она отправилась в школу одна?

— Она пошла с кем-то попрощаться, — хмуро ответил профессор. — Скажите, а почему вы вдруг решили…

Мохаммед, не дослушав, выбежал на улицу. Снейп бросился за ним.

— Что происходит?

— К кому она пошла? — обернулся Мохаммед. — Она вам сказала?

— Нет. Она сказала, что вернется через пять минут. Прошло уже двадцать.

— О, несчастная! — воскликнул турок. — И зачем я только оставил ее одну?

— Вот она! — Снейп указал вдоль улицы. Девушка бежала, поскальзываясь на обледеневшем тротуаре.

— Халифа, где ты была? — Мохаммед подхватил дочь и немедленно обнаружил, что она вся пылает.

— Папа, — всхлипнула она. — Я опять горю. Теперь и днем…

Отец встряхнул ее.

— Хайби, что ты натворила?! — он понес ее к таверне, где осталась сумка, в которой лежали бутылки с зельем. Тут послышался крик:

— Хейли! Хейли, подожди!

По улице бежал рыжеволосый юноша в наспех наброшенной куртке. Догнав их у таверны, он остановился и с удивлением уставился на отца Халифы. Потом перевел взгляд на Снейпа.

— Уизли? — не менее удивленно пробормотал зельевар. — Который?

— Джордж… — отозвался юноша. — Здравствуйте, профессор, — он снова посмотрел на турка. — Вы… вы ее отец?

— Да, — настороженно ответил Мохаммед. — Извините, мне сейчас не до вопросов.

Он зашел в таверну, усадил дочь на стул, достал бутылку из сумки и влил девушке в рот немного зелья. Потом обернулся к Джорджу.

— Это у вас она была только что?

— Да. У нас там кое-что случилось… — не обратив внимания на побледневшее лицо Мохаммеда, юноша склонился к пришедшей в себя девушке. — Хейли, ты ни в чем не виновата. Они сами загорелись.