— Надеюсь, он не попадет прямо домой. В их саду, кажется, были дивные колючие заросли.

Зельевар оглянулся по сторонам и увидел торчащий в земле кинжал. Он подошел и выдернул его. То самое оружие, с украшенной изумрудами рукояткой в виде свернувшейся змеи. Снейп подошел к Мохаммеду, смотревшему пустым, невидящим взглядом, как несколько янычар оказывают первую помощь обожженным.

— Это принадлежало вашей дочери.

Турок потерянно взглянул на него, взял кинжал и, подержав немного, протянул обратно.

— Позвольте подарить его вам, эфенди. Это самое меньшее, что я могу для вас сделать. Думаю, моя дочь согласилась бы со мной. Она очень уважала вас и, судя по последним событиям, доверяла только вам.

— Что ж, возможно. Но я не могу принять его. Это слишком ценная вещь, и вообще…

Мохаммед покачал головой.

— Вы не можете отказаться, не обидев меня. На моей родине оружие считается очень почетным подарком, знаком глубокого уважения и признания мастерства. Отказаться от него означает оскорбить дарящего.

Профессор покачал кинжал на ладони, потом проверил, как он ложится в руку.

— Я не знаю, как вас благодарить. Что в таких случаях говорят ваши обычаи?

— Просто примите подарок. Безо всяких обычаев.

Подошел Мустафа.

— Я отправляю людей обратно.

— Да, — растерянно кивнул Мохаммед. — Нужно еще забрать вещи Халифы. И поговорить с Дамблдором, — он вздохнул. — Мне еще предстоит как-то рассказать все жене…

— Я могу сам все объяснить Дамблдору, — поспешно вставил Снейп. — И скажу девушкам, чтобы они сложили чемоданы.

— Спасибо, эфенди. Я не могу…

Он внезапно прервался на полуслове, сунул руку в карман и достал оттуда круглое зеркальце.

— Азира?

Оттуда послышался взволнованный женский голос, быстро говоривший по-турецки. Не просто взволнованный, а практически истеричный. Женщина почти кричала. Снейп догадался, что это — мать Халифы и, чувствуя некоторую неловкость, отступил в сторону. Интересно, как она узнала? Материнское чутье?

Однако лицо Мохаммеда неожиданно вытянулось от изумления, затем его глаза вспыхнули дикой радостью. Расслышав слова женщины, Мустафа подбежал ближе и заглянул через плечо хозяина, принявшись взбудоражено расспрашивать ее о чем-то.

Охрана подтянулась к ним, с радостным удивлением прислушиваясь к разговору.

Некоторые воздели руки, вознося хвалу небесам.

Мохаммед повернулся к Снейпу и воскликнул:

— Она жива, эфенди! Халифа жива! Она дома, в Турции!

— Не может быть… — пробормотал профессор. — Но как…

Вырвавшись из рук лечившего его янычара, к ним подбежал Джордж.

— Жива?! Она не сгорела?

— Нет, — Мохаммед снова прослезился, уже от счастья. — Моя жена сказала, что на их глазах из безоблачного неба в центр нашего сада ударила молния. Они подошли посмотреть, и увидели ее лежащей на земле. Без одежды, с обгоревшими волосами, всю покрытую ожогами, но живую! — он засуетился. — Простите, эфенди, но мне срочно нужно домой. Я нужен ей. Прощайте.

— Конечно.

Мохаммед отдал короткие распоряжения одному из охранников и аппарировал вместе с остальными. Оставшийся человек подошел к Снейпу и на ломаном английском произнес:

— Я ждать одежда ханым-эфенди.

— А… ну да, идемте, — пробормотал Мастер зелий и направился к Хогвартсу, обдумывая странную череду событий.

— Сэр! — догнал их Джордж. — Не возражаете, если я пойду с вами? Хогсмидскому колдомедику далеко до таланта мадам Помфри. И мне заодно хотелось бы поговорить кое с кем…

Дамблдор потеребил бороду.

— Поразительно, не правда ли? Я кое-что знаю о джиннах и об их потомках. Кажется, я понял, что произошло.

Снейп хмурым взглядом осадил ерзающего в кресле перебинтованного Джорджа и спросил:

— Как она могла сгореть, а потом появиться дома?

— Она не сгорела, — улыбнулся Дамблдор. — Она сожгла своего врага, а сама преобразилась, распалась и отделилась от огня. Очевидно, когда ее энергия высвободилась, произошло что-то вроде аппарации.

— Но она еще не умеет аппарировать. Ей только шестнадцать.

— Хм… Давайте подумаем, — директор откинулся в кресле и сложил пальцы на животе. — Одна из наиболее характерных способностей джинна — экстраординарная скорость передвижения. Выходит, она просто переместилась домой. То есть, фактически, прибежала.

— Переместилась? На такое расстояние?

— Расстояние и препятствия не имеют значения. Она могла обежать всю планету и вернуться обратно прежде, чем вы бы успели открыть глаза, — он усмехнулся. — Но, похоже, когда она обнаружила, что ее одежда полностью сгорела, то предпочла оказаться дома. И я ее понимаю.