Но нас не интересуют эти детали, — нас интересует, почему они происходили. Зачем было египетским монахам вместо того, чтобы спасать жизнь, — ездить в Эфес и заниматься там этими безобразиями? Чего было им Несторию сопротивляться?

Он умер, а его сторонники эмигрировали в Персию и создали несторианскую Церковь. Она распространилась до Китая и Монголии. [559] Остатки ее слились с православными уже при Николае II, менее ста лет назад. — Откуда такое свирепство, а главное — зачем? Риск — страшный. Их туда никто не гнал. (Л. Н. Гумилев имеет в виду египетских монахов. — Прим. ред.) Напротив, их туда не пускали!

Вот это и есть жуткая вещь, которая называется пассионарным перегревом, или акматической фазой этногенеза.

Поэтому, когда вы смотрите на эту кривую, вы не думайте, что эта она обозначает расцвет государства, его усиление. — Нет. Пассионарный перегрев также вреден, как и пассионарное охлаждение. Пассионарии приносят столько же вреда, сколько эти субпассионарии («субчики»), но другого характера вред. А сводится все — к убийствам, к уничтожению.

Вот что такое — жертвенность. Она может быть и умной и глупой, она может быть добронаправленной и злонаправленной. Она может иметь любое направление, но она — в переизбытке. Это все то же самое, как если бы вы стали бы кипятить молоко в кастрюле и отошли в сторонку и дали ему вскипеть. Так оно же — уйдет! Так оно и ушло.

(Л. Н. Гумилев подходит к графику «Изменение пассионарного напряжения в этнической системе». — Ред.)

Представьте себе, что мы с вами какие-нибудь микроорганизмы, которых биологи выводят в колбе. Вода холодная, градуса два-три. Мы еле-еле плаваем, еле двигаемся. Потом вода подогревается. Мы радуемся. Десять градусов — хорошо, двадцать — оптимально. Мы бегаем, носимся, пожираем пищу и друг друга. Когда 50 градусов, то чувствуем, что уже не то. Лучше бы не надо. А подогрев продолжается. К 70 градусам — все умирают. Все бактерии. Но если кто-то уцелел, прилепившись к стенке сосуда, то когда температура спадает, он вылезает и радуется, что можно вновь поплавать. Можно и покушать, и размножиться путем деления. Будет двое, четверо — веселее будет. До тех пор, пока температура не упадет до нуля, пока ледком не схватит всю воду, и тогда уже всё кончится.

Вот что показывает эта кривая, но только на историческом материале. Поэтому эту кривую (Л. Н. показывает на график «Изменение пассионарного напряжения в этнической системе». — Прим. ред.) я считаю самой важной в этнологической науке, которую я имею честь читать.

Вы все, конечно, не раз слышали произносимое с большим уважением слово «Возрождение». [560] Принято было считать, что «мрачные века Средневековья», где большинство людей было безграмотных, где были страшные зверства, сменились «светлой» эпохой Возрождения.

Тогда поэт Петрарка [561] начал изучать греческий язык и греческие рукописи. Потом нашли греческих специалистов, которые обучились итальянскому языку. Потом начались переводы и великолепные издания, причем такие издания, которых сейчас нет нигде. [562] (В нашем издательстве «Наука» наверняка не издают древние источники так, как издавали там. И переплеты, и печать! — и быстро же выходило! Техники не было, потому и быстро.) И полное уважение к эпохе Возрождения есть у всех людей, имевших законченное среднее или истфаковское образование.

Ну, хорошо, не будем оспаривать самого принципа и оценки. Оценка — дело личное. А вот посмотрим, где это Возрождение окажется на нашей кривой. Это потому, что кривая все-таки работает не только до подъёма, но и дальше.

Вот посмотрите (Л. Н. Гумилев по графику «Изменение пассионарного напряжения в этнической системе» указкой показывает называемые им уровни пассионарности. — Ред.): оно там, где идет жертвенность и стремление к идеалу победы — это перегрев пассионарности. После чего идет — стремление к идеалу успеха, довольно быстро переходящее в стремление к идеалу знания, — искреннего, искреннего! знания, а иногда — и сопряженного с желанием получить успех; и в какой-то степени доходит до поиска удачи, даже с риском для собственной жизни.

Куда это падает? — На 500–600 лет после начала толчка. То есть для Западной Европы, которая для всех нас является эталоном — она наиболее всем известна, — это будет XV, XVI, начало XVII века. Вот об этом и будем говорить.

Классической страной Возрождения является Италия, потому что там было довольно большое количество людей независимых, достаточно энергичных, но недостаточно жертвенных для того, чтобы пойти на костер. Правда, в Италии, когда началась Реформация, [563] в конце XV века, Савонарола [564] пошел на костер. Но это было скорее исключение, и всех шокировало.

Чтобы решить, в чем это явление сказалось и почему оно так «просияло», пробежим кратко то, что мы пропускали в предыдущих лекциях, — этническую историю Италии.

Некогда в Италии воздвигся Рим, завоевавший все Средиземноморье. Потом он, естественно, как мы знаем, — пал. Римское население почти всё вымерло. Богатая страна заселялась, главным образом, с Востока сирийскими семитами-христианами, которые, в отличие от римлян, предававшихся излишествам и потому выродившихся, жили очень строгой жизнью. Браки у них были и охранялись всей общиной и контролировались епископами. А если женщина живет с любимым мужем и даже не любимым, но с тем, кому она обязана хранить верность, то она в хороших условиях рождает каждый год. И поэтому почти вся Северная Италия заселилась сирийскими семитами — христианами по исповеданию, так сказать, вполне адаптировавшимися в новых условиях.