И тогда возникло даосское учение: «Синее небо насилия сменится желтым небом справедливости». И крестьяне, поверившие даосским монахам и колдунам, восстали и сражались до тех пор, пока не были перебиты уже не правительственными войсками, а войсками отдельных военных вождей. [690]

Кончилось тем, что образовалось одно царство Цзинь. Но и оно пало в IV веке, потому что с ними вошли в соприкосновение гунны, выселившиеся в Китай от засухи. Не стало Китая. От 56 миллионов осталось семь с половиной. Северную часть Китая захватили пять племен. На самом деле их было двадцать семь. Это разные кочевники. Казалось, всё идет к жесткому концу.

Бац! — пассионарный толчок. Тот самый, который был в Аравии, — я про него рассказывал. Он прошел от Аравии, через Индию, через Тибет, северный Китай и до Японии. И тут появились такие отчаянные китайцы, которые подняли свою страну на борьбу с кочевниками и восстановили Китай. Толчок был на рубеже V и VI веков. В VIII веке Китай оформился.

Сколько по нашим расчетам он должен был просуществовать? До XVII–XVIII веков, да? В XVII веке китайцы были завоеваны маньчжурами. [691] Это был тот исторический Китай, который имел свой подъём при династии Тан, свой спад и подъём при династии Сун, [692] и так далее.

XIX век оставил нам в наследство теорию эволюции, которая, по мнению Дарвина, Ламарка и их последователей, — должна была объяснить все вопросы, связанные с биосферой, с развитием животных и растительных миров, а в том числе и людей. Как ни странно, новое открытие, которое мы используем так широко, — системный подход, полностью исключает эволюционный принцип.

Система возникает в результате негоэнтропийного толчка (отрицательной энтропии), — дальше она развивается с положительной энтропией, то есть постоянно теряет энергию, накопленную в момент взрыва, и стареет.

Я удивляюсь людям XIX века, ведь они же видели «стариков», сами старели. Но они считали, что все это относится только к ним, индивидуальным особям вида Homo sapiens, а ведь сам вид Homo sapiens в лице своей роскошной Западноевропейской цивилизации будет развиваться, — и нет конца ее развитию. Но сейчас опыт показывает, что возрасты этноса, аналогичные тому, который был в XIX веке во всех странах Западной Европы, они имеют свой предел и постепенно исчезают.

Давайте попробуем описать эту фазу, которую я назвал инерционной. Потому что она существует после тех мук, которые человечество переживает во время надлома, наступает относительно спокойный период.

И тут еще надо отметить одну черту, которая совершенно антинаучна, но постоянно существует, поскольку в каждом из нас живет обыватель — мы считаем, что если лучше, то это прогресс. А ведь это далеко не всегда так. Например, алкоголикам и наркоманам лучше — это покурить анашу и выпить пол-литра. Но к чему это приводит? — Мы знаем.

Правда, это — короткий процесс, но ведь это относится и к длительным процессам. Вот об этом мы и поговорим.

Возьмем, к примеру, Францию, поскольку она у нас есть на этом плакате. Сначала французы, как народ, в IX веке выделились из общеевропейского даже не единства, а смеси народов. Затем они подчинили себе территорию современной Франции, за исключением современного Эльзаса, и сделали Париж столицей. Долгое время, с IX века до XIV:

— Париж был столицей — чисто номинально;

— Тулуза была — богаче;

— Марсель — активнее;

— Бретань — была совершенно непокорна и все время боролась против французов, и французских королей, и французских феодалов.

Но к XV–XVI векам это разнообразие стало переходить в общее однообразие. Почему?

Мы теперь знаем. Разобрав фазу надлома, мы видим, что большая часть пассионариев или погибла, или принуждена была эмигрировать. Особенно в XVI–XVII веках эмигрировало много французов-протестантов, которых французы назвали — гугеноты (они сами обижаются на это). Они уехали: