Тут Розе снова вспомнился разговор в конюшне. Тогда, отвечая сэру Арно, он заявил, что ему и впрямь хочется осесть на одном месте, подыскать себе жену и сделать так, чтобы она забеременела. «Сомерфорд-Мэнор – ничуть не хуже других замков. Да и семя свое я уже здесь посеял» – именно так он выразился.

Несмотря на свою грубость, Гуннар тогда говорил то, что думал. Он действительно хотел заполучить и Сомерфорд, и Розу.

Но если так, то это ей только на руку. Если Гуннар Олафсон по-прежнему желает ее, она обратит это желание против него. И уничтожит ненавистного викинга!

Констанс нашла Гуннара Олафсона в Большом зале. Он разговаривал с Айво – своей правой рукой. На лицах мужчин застыло выражение беспокойства. Они говорили слишком тихо, но Констанс поняла: что-то в их плане нарушилось. И Айво казался еще более свирепым, чем обычно. Его волосы торчали в разные стороны, а темные глаза горели огнем. А Гуннар Олафсон, в отличие от него, казался совершенно спокойным. Он излучал уверенность и надежность – настоящий предводитель. Да, он родился для того, чтобы вести за собой людей. Жаль только, что сердце его оказалось чернее ночи.

Констанс стояла в отдалении, ожидая возможности прервать беседу. Она смотрела на Гуннара и никак не могла поверить, что этот человек – бесчеловечный монстр. Ведь такой красавец! Даже воздух вокруг него был наполнен чувственностью. Констанс вздохнула. Как же все-таки несправедливо устроен мир! Она так хотела, чтобы викинг сблизился с ее госпожой, так верила в то, что он именно тот, кто нужен Розе, – мужчина, который будет любить и защищать ее. Констанс была так уверена в этом, что даже высказала эти свои мысли в лицо викингу.

Но все ее надежды рассыпались в прах.

Айво наконец направился к выходу, спеша выполнить какой-то приказ Олафсона. Констанс невольно отвернулась, когда он проходил мимо нее, – в его темных глазах было что-то зловещее, приводившее в ужас. Но она все же заметила, что он дрожал от ярости. А викинг по-прежнему хранил ледяное спокойствие. Он недрогнувшей рукой поднес к губам кружку с элем и осушил ее. Затем поставил пустую кружку на стол – и только тут наконец заметил стоявшую в отдалении Констанс.

Она осмотрелась и поспешила к предводителю наемников.

– Сэр рыцарь, я… Моя госпожа хочет поговорить с вами, – тихо сказала Констанс.

Гуннар нахмурился, и пальцы его сжали рукоятку меча.

– А сама она не могла прийти? – спросил он. Его голос звучал очень тихо и совсем не походил на рык чудовища.

Констанс покачала головой:

– Нет, она сейчас… не может.

Олафсон вздохнул, в его вздохе были грусть и печаль. Да, это был вздох человека, потерявшего всякую надежду.

Констанс смотрела на него с искренним удивлением. Ну разве бессердечный монстр может так вздыхать? И разве не видела она, как он спас ребенка от неминуемой гибели, когда все вокруг стояли, не в силах пошевелиться от ужаса. И она прекрасно видела, какую доброту проявлял он по отношению к глупеньким служанкам, таращившимся на него во время каждой трапезы? А как он смотрел на леди Розу! Он ведь смотрел на нее с восхищением. Да-да, в его взгляде была не только похоть.

Нет, этот человек не злодей! Она была права с самого начала.

Констанс осмелилась наконец взглянуть в голубые глаза викинга.

– Она ненавидит меня, не так? – спросил Гуннар с улыбкой, и Констанс увидела, что и в улыбке его были грусть и печаль.

– Ну… да, сэр рыцарь.

– Но я ведь когда-то просил ее, чтобы она мне доверилась…

– Моей госпоже не так-то просто довериться мужчине. Ее опыт общения с мужчинами не всегда был… приятным.

И все же Гуннара обидело недоверие Розы – Констанс чувствовала это. Он хотел, чтобы Роза отбросила все сомнения и поверила его слову, чтобы рискнула и все-таки поверила. Но как ему поверить? Ведь госпожа знакома с этим человеком всего неделю!

Должно быть, Гуннар заметил изумление в глазах служанки. Скрестив на груди руки, он спросил:

– Леди Констанс, помните, что вы сказали мне, когда я пришел в спальню Розы?

Констанс мысленно перенеслась в ту ночь, когда она открыла викингу дверь хозяйской спальни. Вспомнила выражение его пылавших глаз. Роза с Гуннаром сразу же забыли о ней, и она поспешно выскользнула за дверь, перед этим шепнув викингу на ухо…

– Да, помню, – ответила Констанс. – Я сказала: «Откройте для нее свое сердце». – Она невольно поежилась под взглядом викинга и добавила: – А у моей госпожи очень доброе сердце, сэр рыцарь. Знаете, в тот момент мне показалось, что вы можете причинить ей боль. И я хотела, чтобы вы были честны с ней, чтобы показали, что ей нечего бояться, если и она будет честна с вами.