Егоров понимающе покачал головой. Наполняющая ванну вода пока препятствовала распространению запаха тления. Но когда тело под действием гнилостных газов всплыло бы из-под воды, этот тошнотворный запах заполнил бы весь дом.

Прикрыв дверь, Егоров вышел обратно в коридор.

– Что там, товарищ полковник? – с опаской покосившись ему за спину, спросил топчущийся в прихожей Сименкин.

– Труп, как я и предполагал, – ответил Егоров и, вынув из кармана мобильный телефон, сказал: – Я вызываю следственную группу, поэтому отвезти вас обратно в отделение не смогу. Самостоятельно доберетесь?

Сименкин поспешно кивнул:

– Конечно, товарищ полковник.

Как понял Егоров, он рад был поскорее убраться из квартиры.

Следственная группа прибыла через сорок минут. Вместе со следователем и криминалистами приехал и Валентин Мальцев. Поздоровавшись с Егоровым, он опустил глаза.

– Вы простите меня, Андрей Геннадьевич, за то, что я вам в прошлый раз гадостей наговорил. Я после гибели Женьки не в себе был. Мне уже потом ваш товарищ из «Альфы» мозги вправил.

– Ватутин?!

Мальцев кивнул:

– Он.

Егоров улыбнулся:

– Да, он может. Ладно, что было, то было. Теперь к делу: осмотри квартиру и собери все бумаги покойного. Все, какие найдешь. В первую очередь меня интересуют его записные книжки. Им особое внимание. Давай, действуй.

Мальцев скрылся в квартире, а Егоров подошел к осматривающему тело судмедэксперту. После того как тот спустил из ванны воду, запах гниения начал быстро распространяться по квартире. Медэксперт вынужден был открыть настежь кухонное окно и балконную дверь. Это позволило немного проветрить комнаты и коридор, но в самой ванной комнате, где лежало мертвое тело, запах стоял непереносимый. Егоров поразился стойкости медицинского эксперта. Его самого, когда он подошел к распахнутой двери ванной, едва не вывернуло наизнанку.

– Причину смерти определили? – остановившись на пороге, сразу задал он главный вопрос. Вступать в длительную дискуссию с экспертом у него не было никакого желания.

– Стопроцентное утопление, – ответил тот.

– То есть вы хотите сказать, что жертву утопили? – уточнил Егоров.

– Вовсе нет. – Эксперт даже удивился такой трактовке своих слов. – Я вижу, что человек захлебнулся в собственной ванной. Причем никаких повреждений: ссадин или гематом на теле, как видите, нет. Согласитесь, что утопить человека, не причинив ему вреда, практически невозможно. Во всяком случае, я с такими случаями не сталкивался, – закончил эксперт.

– Я тоже, – кивнул Егоров. Сделав над собой усилие, он все-таки переступил через порог, чтобы лучше рассмотреть лежащий в ванне труп. – Скажите, а что у него за симметричные отметины на правом боку?

Взглянув на указанные Егоровым два небольших рубца, эксперт пожал плечами:

– Черт его знает. Похоже на шрамы. Может, зацепился где. Да какая разница? Умер-то он не от этого. – Эксперт исподлобья взглянул на оперативника. – А вы что, не допускаете мысли, что человек случайно утонул? Обратили внимание, у него на кухонном столе на две трети опорожненная бутылка виски. Если он столько принял перед тем как забрался в ванну, то неудивительно, что захлебнулся.

Егоров отрицательно покачал головой. Убийство редактора «Новых известий», совершенное по приказу того, кто проник на пресс-конференцию в Росавиакосмосе, воспользовавшись именным приглашением Олега Стремоусова, опровергало все доводы эксперта. Правда, для того чтобы отстаивать версию о насильственной смерти журналиста, требовались веские доказательства, а их-то как раз и не было.

Оставив медицинского эксперта, Егоров вернулся к расположившемуся в гостиной следователю. Тот как раз дописывал протокол.

– Ну что, Андрей Геннадьевич? Картина, по-моему, ясная. Несчастный случай?

– Где его одежда, та, в которой он вернулся домой? – проигнорировав заданный вопрос, в свою очередь, спросил у следователя Егоров.

– Да вон. – Следователь указал авторучкой на кресло, на спинке которого висели легкие мужские брюки и небрежно брошенная рубашка.

Егоров взял в руки рубашку и принялся внимательно осматривать. Следователь с интересом наблюдал за ним. Не обращая на него внимания, Егоров развернул рубашку и, повернувшись к окну, посмотрел на просвет. На правой поле, примерно в тридцати сантиметрах выше нижнего края, он обнаружил то, что искал, – два точечных отверстия с обожженными краями.

Подойдя к сидящему за столом следователю, Егоров протянул ему рубашку:

– Как вы думаете: что это такое?

– Прожжено чем-то. Наверное, искры попали, – не очень уверенно ответил тот.

Егоров кивнул:

– Прожжено. Только не искрами, а контактами электрошокера. У убитого журналиста на боку два микроожога на таком же расстоянии друг от друга.

Следователь озабоченно вздохнул:

– Считаете, все-таки убийство?

– Вне всякого сомнения, – категорично заявил Егоров. – Его оглушили электрошокером в подъезде, на лестнице или прямо на площадке, бесчувственного втащили в квартиру, уже здесь накачали виски и утопили в ванне, инсценировав несчастный случай.