– Это Бен, – сказал Хасан по-арабски, назвав конспиративное имя, под которым руководители организации знали его еще по работе в Англии. – У меня срочное сообщение для Хозяина.

Хозяин ответил только через минуту. Все это время Хасан стоял и с ужасом думал, как бы на его телефоне не закончились деньги.

– Да продлит Аллах ваши годы, святейший шейх, – почтительно произнес он.

– Говори, – донеслось в ответ. Вопреки мусульманскому обычаю Хозяин сразу перешел к делу.

– Я получил ваше указание, и оно очень тревожит меня. Последнее поручение отвлечет значительные средства, что может повлечь срыв подписания готовящегося контракта.

Собственное объяснение показалось Хасану чересчур замысловатым, но Хозяин все отлично понял.

– Вопрос с русским партнером должен быть закрыт! – категорично заявил он.

– Но… – попытался возразить Хасан, но собеседник оборвал его:

– Это ваша святая обязанность. Тем более что этого требуют интересы дела. Я пришлю вам подробную информацию об этом человеке, чтобы вы представляли, кто он такой. Действуйте. Да поможет вам Аллах!

Он отключил связь, но Хасан еще несколько секунд стоял, приложив телефон к уху, потом размахнулся и зашвырнул его в воду. Избавляться от телефона следовало не столь демонстративно, но после разговора с Хозяином у Хасана сдали нервы. Он воровато оглянулся – нет, кажется, никто не видел его броска – и быстро зашагал прочь.

Три человека в космических скафандрах, пристегнутые к креслам своего космического корабля страховочными ремнями, вот уже час напряженно ждали встречи с сорвавшимся с орбиты искусственным спутником, который им предстояло вернуть под контроль Земли. Никто из них не знал, когда именно она произойдет, как и не мог сказать наверняка, случится ли это вообще, или космические аппараты разойдутся по своим траекториям, так и не встретившись друг с другом. Поэтому внезапное появление на экране радара световой отметки приближающегося космического объекта стало для них неожиданностью. Майор Грачев первым увидел вспыхнувшее световое пятно и немедленно доложил об этом командиру корабля.

– Есть цель, товарищ подполковник! Прямо по курсу! – взволнованно воскликнул он.

Никольский отстегнул пристяжной ремень, удерживающий его в собственном кресле. Невесомое тело сейчас же оторвалось от сиденья, но Никольский не дал себе взмыть вверх и, держась за подлокотники и спинку кресла, переместился к рабочему месту второго бортинженера. На его экране ярко пульсировала светящаяся точка.

– Дальность?

– Пятнадцать километров, – тут же доложил Грачев.

– Размеры? – уточнил Никольский.

– Сейчас. – Грачев принялся быстро нажимать увеличенные, чтобы можно было работать в перчатках скафандра, клавиши клавиатуры. На экране соседнего терминала тотчас же вспыхнули и замелькали запрашиваемые цифры. – Десять на три с половиной метра… объект цилиндрической формы, – Объявил он спустя несколько секунд и уверенно закончил: – Это «Зодиак», товарищ командир!

В космосе другие масштабы расстояний. С учетом этого можно было считать, что курс космического корабля совмещен с орбитой аварийного спутника с ювелирной точностью. Никольский вернулся в кресло командира корабля и, связавшись с Центром управления полетами, доложил, что искомый объект обнаружен.

– Перехожу на ручное управление. Начинаю маневр сближения, – закончил он свой доклад и, обращаясь к сидящему справа от него майору Ефимову, скомандовал: – Включить внешние камеры.

Одна за другой из носовой части космического корабля выдвинулись телескопические объективы четырех телекамер, работающих как в световом, так и в инфракрасном диапазоне и способных разглядеть своими острыми кварцевыми «глазами» мельчайшие космические объекты на расстоянии в несколько десятков километров. В какой-то миг на мониторе первого бортинженера, куда транслировалось полученное камерами изображение, промелькнула покрытая дымкой облаков округлая поверхность родной планеты. Но Ефимов сейчас же перенацелил камеру, и поверхность Земли исчезла с экрана, уступив место черному мраку открытого космоса.

– Пока ничего, – прокомментировал увиденное Ефимов, несколько раз переключив на мониторе изображение.

– Володя, дистанция? – обратился к Грачеву Никольский.

– Одиннадцать… уже десять километров, – живо отреагировал тот, сверившись с данными на своем мониторе.

– Вот он! – напряженно выдохнул Ефимов, увидев на собственном экране проблеск солнечного света, отразившегося от зеркальной поверхности солнечных батарей дрейфующего спутника.

Через двадцать минут Никольский, регулируя тягу корректирующих двигателей, подвел корабль к обнаруженному спутнику. Переключив изображение внешних телекамер на собственный терминал, он увидел выплывшую из черного мрака серебристую громаду с направленными во все стороны, словно крылья гигантской ветряной мельницы, плоскостями солнечных батарей. Несколько секунд он и Ефимов не могли отвести взгляд от своих экранов, завороженные этим зрелищем. Потом Никольский вновь связался с Центром управления полетами и, доложив, что визуальный контакт с обнаруженным объектом установлен, передал полученное изображение на Землю.

Когда первое изображение «Зодиака» появилось на экранах Центра управления, у десятков людей, напряженно следящих за ходом космического полета, вырвался вздох облегчения. Но теперь следовало выяснить, в каком состоянии находится его передающая антенна. Следуя указаниям из Центра управления, Никольский виртуозно уравнял скорости космического корабля и летящего в космосе неуправляемого спутника и начал его облет. На экранах мониторов в кабине космического корабля и в подмосковном ЦУПе, сменяя друг друга, медленно проплывали детали корпуса «Зодиака»: участки солнечных батарей с выбитыми микрометеоритами фотоэлементами, кольца внешней обшивки, сопла дви-гателей, предназначенных для коррекции орбиты, и фрагменты мозаичного теплозащитного покрытия. Но троих космонавтов и десятки следящих за их работой людей в Центре управления полетами в первую очередь интересовал один элемент: приемопередающая антенна, расположенная в обращенной к Земле части исследуемого космического аппарата.