– Ну, давай же, – прошептал Никольский, направляя космический корабль в нужную сторону.

Пилотируемый модуль сместился по отношению к осматриваемому спутнику еще на несколько метров, и на экраны мониторов выплыл опорный штырь передающей антенны с нераскрывшимися лепестками.

– Есть! – непроизвольно вырвалось у Никольского.

– Не раскрылась, – констатировал Ефимов.

Докладывать о сделанных наблюдениях не было необходимости. Операторы Центра управления полетами на своих мониторах видели ту же картину. Никольский ободряюще взглянул на членов своего экипажа.

– Ну что, парни… готовимся к выходу? – механически закончил он, вновь прочитав на лице Ефимова мрачное выражение, как в момент старта.

Тогда он решил, что это обычный предстартовый мандраж, возникающий обычно у менее опытных космонавтов, чем Костя Ефимов. Но оказалось, что старого товарища беспокоит что-то другое.

Приподнявшись из кресла, Никольский заглянул в глаза своему другу:

– Что с тобой, Костя?

– Все нормально, – попробовал отпереться тот.

– Брось. Я же вижу.

Ефимов напряженно вздохнул:

– Плохие предчувствия… да и приметы.

– Какие приметы? – удивился Никольский.

– Помнишь журналиста, которого убили сразу после нашей пресс-конференции в авиакосмосе? Это ведь был тот журналист, который спросил, не связан ли наш полет с потерпевшим аварию спутником. Я его фамилию потом в криминальных новостях по телевизору слышал. – Ефимов покосился на экран, где медленно вращался «Зодиак». – Не нравится мне этот спутник, раз из-за него людей на Земле убивают.

– Брось, – попытался успокоить его Никольский. – Мы-то здесь одни.

– Вот именно, что одни, – хмуро ответил Ефимов. – Помощи ждать не от кого. А кто знает, что произошло с этим чертовым спутником за те годы, что он висел на орбите. И что творится у него внутри.

Из всего сказанного другом Никольский понял одно: в таком состоянии Ефимову нельзя выходить в открытый космос. Но обязанности всех членов экипажа строго распределены. Заменить Костю некем, а без него Грачев просто не справится.

Никольский приблизил свое лицо к Ефимову и быстро заговорил:

– Послушай, Костя, у нас конкретная задача: развернуть нераскрывшуюся антенну. И это все! Выяснять, что произошло с «Зодиаком», будут другие, не мы! Наше дело – антенна. Только антенна! – дважды повторил он.

Как командир корабля он сделал все, что мог. Теперь уже от самого Ефимова зависело, как он воспримет его слова.

Тот кивнул:

– Я знаю. Развернуть антенну. Только это.

Никольский улыбнулся:

– Все верно.

Потом он помог товарищам надеть скафандры, предназначенные для работы в открытом космосе, и, прежде чем закрыть за ними люк шлюзовой камеры, сказал в микрофон индивидуальной связи:

– Я знаю, вы справитесь.

В штабе космических войск Егорову пришлось довольно долго ждать, пока сотрудник управления кадров, с которым он разговаривал по внутреннему телефону, спустился к нему. Наконец в просторном и пустующем, несмотря на середину дня, вестибюле появился коренастый подполковник с коротким ежиком волос на крупной голове и пухлым органайзером в руках. Махнув служебным пропуском дежурному, он подошел к ожидающему за барьером Егорову.

– У меня очень мало времени, – первым делом предупредил он оперативника, после чего все-таки снизошел до него. – Слушаю вас?

Легче всего выяснить интересующий вопрос было бы через обслуживающего штаб представителя военной контрразведки. Но того не оказалось на месте, и Егоров решил обратиться к кадровикам напрямую.

– Полагаю, вам, как сотруднику управления кадров, известна организационно-штатная структура штаба? – спросил он.

Несмотря на совершенно рядовой вопрос, подполковник сразу насторожился.

– Разумеется, – подозрительно взглянув на Егорова, ответил он.

– Меня интересует: есть ли у вас в штабе отдел или иное аналитическое подразделение?

Кадровик хмуро сдвинул брови:

– Без разрешения командования я не могу сообщить вам такую информацию.

Столь категоричный ответ удивил Егорова.

– Постойте. Ведь это самые общие сведения. Разве они являются тайной?

Но подполковник оказался непреклонен.

– Посторонним любая информация о структуре части и подразделений выдается только по согласованию с командованием, – еще раз повторил он.