Моя мысль сводилась к тому, что даже если к тому моменту, когда мы с Ивонн встретились в ночь убийства, она вела себя нормально – относительно нормально – это еще не означает, что она вне подозрений. Особенно если учесть, что Эдвардс не жалел времени, проверяя Хелен, а Хелен вела себя куда более адекватно, чем Ивонн. Хотя такое сравнение не вполне справедливо, поскольку Хелен вообще гораздо нормальнее, чем Ивонн. Точка.

– Как по-твоему, Ивонн догадывается, что ты ее подозреваешь? – спросила Трисия. Она встревоженно взглянула на Кэссиди, и та, на лету перехватив ее мысль, согласно кивнула.

– Что такое?

– Молли, ты должна быть очень осторожна. – Трисия и хотела помочь, и в то же время продолжала беспокоиться. Я ее понимала. Когда я сама притормаживала и задумывалась, а во что я, собственно, влезаю, мне тоже становилось не по себе. Поэтому я просто старалась на этом не концентрироваться.

– Если Ивонн убила Тедди, то она сделала это из ревности. Порыв страсти, состояние аффекта и все такое. Тогда с чего ей покушаться на меня?

– Потому что ты собираешься доказать, что она – убийца. – Кэссиди хмуро смотрела на меня, как будто я была ребенком, прижавшим ладони к раскаленной плите, несмотря на запрет, а потом еще имевшим наглость заорать. Но я определенно не собиралась обращать внимание на такие пустяки.

– Откуда она об этом узнает? Я ни слова не сказала ей о моей журналистской идее.

– Но она непременно узнает, что ты встречалась с Гарреттом Вилсоном из "Манхэттена" по поводу статьи. Хорошие новости распространяются быстро, но сплетни – еще быстрее.

– Я тебя умоляю. Как будто я могу с ним встретиться.

– Можешь, радость моя. Завтра в полдень. – Кэссиди издала довольный густой смешок, который я нахожу очень милым и заразительным, но только не в тех случаях, когда смеются надо мной. Наверняка я выглядела по-идиотски, что еще сильнее развеселило Кэссиди.

Я вопросительно посмотрела на Трисию – сияя, как заботливая мать, она показала на Кэссиди:

– Это она сделала, не я.

– Сделала что?..

– Устроила тебе встречу с Гарреттом. Каждый кусочек китайской еды, которую я только что проглотила, плюс несколько жизненно важных органов бешено закувыркались у меня в животе. Гарретт Вилсон. Редактор отдела в "Манхэттене". Человек, известный как создатель – и разрушитель – многих великих карьер. Работающий в журнале, который умеет смешивать интеллект с гламуром – причем так мастерски, что выигрывают оба направления, правда, второе несколько больше, чем первое. Это было бы идеальное издание для публикации очерка об убийстве Тедди, но мне никогда и в голову не пришло бы туда соваться. И теперь, когда Кэссиди совершила чудо, открывающее такую возможность, я не была уверена, что справлюсь.

– Пару недель назад, когда я сидела рядом с ним на очередном сборище по поводу Первой поправки [59] , я настояла на том, чтобы он держал руку на своем бедре, а не на моем, а он в ответ настоял на том, чтобы я взяла его карточку. Я решила, что хоть кто-то должен от этого выиграть, и позвонила ему. – Кэссиди вышла из-за стола и направилась ко мне, размахивая палочками для еды. – И это обойдется тебе всего-навсего в одну порцию утки по-сычуаньски.

Она насадила на палочку кусок упомянутой утки из стоявшей позади меня картонки и вернулась за свой стол.

– Не знаю, что и сказать. – Я была искренне тронута, но знала, что Кэссиди терпеть не может излишней эмоциональности.

– Боже. Давайте просто посидим и насладимся моментом. – Кэссиди подмигнула мне и набросилась на утку.

А у меня вдруг начался приступ паники.

– Я же не могу ему сказать, что считаю убийцей Ивонн. Я никому не могу этого сказать. Пока что.

Кэссиди покачала головой:

– Нажимай на то, что статья будет о самом процессе расследования, а не о том, кто убийца. То, что к моменту выхода статьи ты сможешь назвать имя настоящего убийцы – еще один замечательный бонус.

– А кому ты собираешься рассказать про Ивонн? – очень ровным тоном спросила Трисия.

Трисия умеет разговаривать в эдакой отстраненно-неосуждающей манере, которая сразу заставляет понять, что вы шагаете по тонкому льду, и пожелать, чтобы лучше уж она прямиком высказала все, как есть, и назвала вас идиотом. Вежливо и с любовью. Очень помогает.

Разумеется, я понимала, к чему она клонит.

– Никому. До тех пор, пока я не выясню хоть что-нибудь. Пока что у меня есть только подозрение.

– И еще украденный ключ. – Прежде чем мы приступили к еде, я успела показать им фотографию и ключ. Слово "Маартен" не вызвало у них никаких ассоциаций, кроме карибских фантазий, и они согласились, что, похоже, снимок сделан в "Ритц-Карлтон". Но, возможно, ключ мог оказаться… ключом. Кэссиди задумчиво побарабанила пальцами по щеке:

– Как ты думаешь, что этот ключ отпирает?

– Пояс целомудрия Ивонн? – предположила Трисия.

Я покачала головой:

– Не настолько уж он древний. – Подруги хихикнули, а я выудила ключ из кармана и, сдвинув в сторону газеты и журналы, положила его на кофейный столик, чтобы им обеим было видно. – На нем слишком мало бороздок для замка от банковского сейфа или даже для обычного висячего.