– Кстати, как ты думаешь, жена Тедди знала о его изменах?

Стефани на мгновение задумалась, потом заговорила, тщательно выбирая слова:

– Мне кажется, Ивонн считала, что жена знает, но как бы в общем, теоретически, без деталей, понимаешь? – Стефани задумчиво наклонила голову, вновь прикусив губу. – Но, может быть, с тех пор все изменилось.

Еще одно очко в пользу теории Эдвардса. Я не знала, есть ли смысл защищать Хелен перед Стефани.

– А давно это вы с Ивонн надрались?

– Кажется, недели три назад.

Bay! Текущие события, а не далекое прошлое. Значит, если Хелен только сейчас узнала… Или если Тедди решил порвать с… Или и то, и другое…

– А как долго продолжались их отношения?

Стефани покачала головой.

– Я знаю только, что все началось, когда они вместе работали у нас. А-а, вот еще. Вначале они занимались этим, только если вместе куда-то уезжали. На недели моды и всякие такие мероприятия.

– Синт-Маартен? – предположила я. Немного подумав, Стефани кивнула:

– Ага, мы делали такой комбинированный номер "мода-путешествия", и главные съемки проводились как раз там. И по времени совпадает. Но постепенно они пришли к тому, что могут заниматься этим и в городе.

В городе, в офисе – мне не хотелось опять все это представлять.

– Тогда ничего удивительного, что Ивонн так переживает.

– Я не удивилась бы, если бы она вообще слегла, запасшись успокоительными и носовыми платками.

Мне бы это тоже подошло, подумала я. Нужно заставить себя встать, пока желание свернуться клубком на диванчике у Стефани и как следует нареветься не стало непреодолимым. Почему мне так хочется плакать? Стефани дала мне всю нужную информацию, а я чувствую себя так, будто у меня что-то отняли. Что я потеряла? Надежду? Доверие? Пора идти.

Я сжала руку Стефани.

– Ты мне очень помогла.

– Хочешь, я ей позвоню? Разумеется, я не стану говорить, что ты здесь была, но немного сочувствия ей не повредит, как ты считаешь?

– Ты имеешь в виду Ивонн, а не Хелен, правильно?

Стефани побледнела.

– Господи, я даже не подумала о Хелен. Какой ужас. Конечно, я и ей позвоню.

– Не сомневаюсь, они обе будут тебе благодарны. – Я поднялась с дивана, а вслед за мной встала и Стефани. – Спасибо тебе.

– Не за что. Не представляю, как ты это выдержала – обнаружить его и все такое. По-моему, это просто здорово, что в таких обстоятельствах ты еще способна беспокоиться об Ивонн.

Я выжала улыбку. Если бы Стефани только знала, в каком контексте я думаю об Ивонн.

– Как я уже говорила, я просто пытаюсь в этом разобраться.

Стефани проводила меня до дверей.

– Знаешь, когда ты окончательно разберешься, из этого может выйти отличная статья.

Моя улыбка стала гораздо менее вымученной.

– Правда?

– Ну конечно. Жаль, что мы не можем ее опубликовать – я не уверена, что она подойдет для раздела "Советы красоты" или "Новый весенний имидж". Но ты должна об этом подумать.

– Спасибо, – искренне ответила я, потому что действительно была благодарна Стефани – мне было уже не так стыдно, что я пришла к ней под надуманным предлогом. – Я подумаю.

– Только никому не говори, что услышала эту историю от меня, – добавила Стефани. – Не хочу прослыть сплетницей. По крайней мере до похорон. – Она криво улыбнулась, извиняясь за неловкую шутку. Что ж, по крайней мере она еще способна была шутить.

Обратно в офис я шла пешком. Мне нужен был свежий воздух – тот самый воздух, пахнущий хрустящими спелыми яблоками, который иногда случается в октябре, когда ветер дует в правильном направлении и еще не начался дождь – и еще мне нужно было время. Чтобы решить, что мне делать дальше.

А вот что мне решительно не было нужно, так это неправдоподобно большой букет цветов, громоздящийся на моем столе в офисе. С тех пор как я стала работать в основном дома, наш офис неоднократно перекраивался, и теперь мне отведен стол рядом с кабинетом Ивонн. Я его почти не использую и частенько, когда прихожу, обнаруживаю на нем всякую всячину, принадлежащую кому-то другому. Так и теперь у меня на мгновение мелькнула надежда, что цветы предназначены не мне. Представьте, какая неразбериха должна была царить у меня в голове, если, увидев красивый и безусловно дорогой букет, я понадеялась, что он прислан не мне. Нет, я серьезно. На данном этапе моей жизни такие цветы могли означать только неприятности. Гретхен уже спешила мне навстречу.

– Как хорошо, что ты вернулась. А то я уже думала, как же мне передать это тебе, но ведь не поедешь же в метро с такой красотой.

– Такси. Только такси, – категорически заявила Кендалл.

Кендалл довольно мила и неглупа, только вот никогда не улыбается и почему-то очень этим гордится. Может быть, улыбаться ей мешает двухдюймовый слой помады, который она накладывает каждое утро, всегда одного и того же густого темного цвета, напоминающего кофейную гущу из "Старбакса". Но поскольку темно-серый – самый яркий цвет в ее гардеробе, такая помада в самый раз. Возможно, дело даже не в моде. Возможно, она просто всех нас ненавидит. Но насчет такси она была права.