У меня с шопингом сложные отношения любви-ненависти. Мне нравится рассматривать одежду, щупать ткани, прислушиваться к их шуршанию и к тому, как продавцы перебирают вешалки на кронштейнах. Мне доставляет удовольствие прикидывать возможности каждой вещи, представлять, как было бы здорово скомбинировать вот эти туфли с соответствующими юбкой и блузкой.

Но я ненавижу продавщиц. Это жестоко и несправедливо, я знаю, но разве не жестоко с их стороны стоять над душой в своих чудесных костюмчиках, идеально сидящих на идеальных фигурках, и спрашивать, могут ли они что-то мне показать? Ага, можете показать мне, чем вы занимаетесь в течение тех двух часов, когда вы не на работе и не в спортзале.

А теперь, когда их всех снабдили переговорными устройствами, они выглядят как подразделение службы безопасности, готовое звонить в Национальную гвардию, стоит протянуть руку к неподходящей паре брюк: "Снимите это немедленно! В этих брюках ваша задница будет казаться в два раза больше! Быстро повесьте эту вешалку на место и сделайте шаг назад. Служба Реагирования, как меня слышите, в секторе четыре грубая Попытка Нарушения Вкуса, прием".

Этого достаточно, чтобы захотеть делать покупки в пригородных универмагах и иметь дело со скучающими подростками, со всеми вытекающими последствиями.

Жизнерадостное юное создание в наушниках прилипло к нам, как только мы переступили порог. Магазин был просторным и светлым, с островками одежды, искусно размещенными тут и там на достаточном расстоянии друг от друга – нечто среднее между гардеробной и самолетным ангаром.

– Добрый день, меня зовут Дейдра, чем я могу вам помочь?

Гретхен растерянно заморгала, а я нанесла упреждающий удар:

– Моей приятельнице нужно платье для похорон.

– Примите мои соболезнования, – быстро отреагировала Дейдра, ни на йоту не утратив своей жизнерадостности. – Вы найдете все, что вам нужно, вот здесь. – Дейдра отвела нас к стеллажу с черными платьями всех оттенков и фасонов.

– Спасибо. Мы посмотрим, а потом вас позовем, – сказала я с самой приветливой улыбкой, но Дейдра все равно выглядела обиженной, когда отходила от нас, и даже ее туфли без задников от Донны Каранн неодобрительно цокали по паркету.

Я перебирала вешалки, как капризный едок гоняет пищу по тарелке.

– Гретхен, перестань ты так беспокоиться о репутации Тедди. Мы все знаем, что он был отличным парнем.

Гретхен ответила, не отводя глаз от платья, которое рассматривала в этот момент:

– Не уверена, что Ивонн думает так же.

– Ну, с Ивонн вообще все очень сложно. Я говорю не о его личной жизни, а о рекламном объявлении и тому подобном. Но ты в этом разберешься. Тедди никогда бы не стал обкрадывать журнал.

– Нет, конечно, – с чувством поддакнула она.

– Я имею в виду, все иногда себе что-то позволяют – например, отнести обед на статью деловых расходов, и всякое такое. И никто не думает поднимать из-за этого шум. – Гретхен, теперь уже внимательно глядя на меня, кивнула, старясь понять, к чему я клоню. – Если только это не какая-нибудь крупная трата, ну, скажем, поездка или счет из отеля. – "Например, из отеля "Сент-Реджис", – мысленно добавила я. Мне хотелось, чтобы она первой произнесла это название.

Гретхен покачала головой:

– Тедди был хорошим человеком и совершил хороший поступок. У него было такое доброе сердце. Ты же видела это объявление, из-за которого разгорелся весь сыр-бор? Новая компания, которая все свое будущее поставила на эту рекламу, и Тедди это понял, это произвело на него впечатление, и он пообещал им лучшее место. Потому что Тедди верил, что эти ребята заслуживают, чтобы им предоставили шанс, что в нашем мире есть таланты и кроме Томми Хилфигера и Кейт Спейд [83] , и эти люди тоже могут внести свой вклад. И он знал, как трудно пробиться, как трудно начинать с нуля, так что он захотел им немножко помочь. Разве это не прекрасно?

Я никак не ожидала от Гретхен таких ораторских талантов, поэтому слушала, как зачарованная, кивая в такт ее речи.

– Но конечно, всегда найдутся такие сволочи, как Ивонн, которые получают удовольствие, разрушая мечты других и играя чувствами таких хороших людей, каким был Тедди, потому что это позволяет им чувствовать себя выше других. Даже если это не Ивонн вонзила в него нож, то все равно его убила она. Молли, она разбила его сердце, а такой человек, как Тедди, не мог жить с разбитым сердцем.

Гретхен говорила с таким пылом, что мне стало не по себе. Пока я подбирала слова для ответа, появилась мисс Наушники, все с той же пластиковой улыбкой на жизнерадостном лице:

– Ну как, нашли что-нибудь?

– Да, – пролаяла Гретхен. – Я нахожу вашу одежду банальной, неоригинальной, несоразмерно дорогой и плохо сшитой, и я не стала бы ничего из этого носить, даже если бы мне приплатили.

Гретхен устремилась к дверям, и я поспешила за ней, на прощание помахав мисс Наушники: