– Со мной все будет в порядке, Кэссиди, – заверила я. – Увидимся утром перед похоронами.

Кэссиди, которой ничего не оставалось сделать, как сдаться, покачала головой:

– Если мы тебе понадобимся…

– Я знаю.

По очереди поцеловав меня, они кивками попрощались с детективом Эдвардсом и ушли. Кэссиди замешкалась на пороге, но Трисия быстренько вытолкала ее в коридор. Эдвардс прошел следом и запер за ними дверь. Вернувшись, он уставился на меня, и это продолжалось так долго, что мне стало неуютно.

Хорошо было бы выступить с какой-нибудь колкостью в духе Мирны Лой [96] , но мне вдруг захотелось плакать. Скорее всего, это был викодин – Фаза Третья. Что я натворила? В какой степени я виновата в том, что произошло? Что я сделала не так? И что теперь будет?

– Почему вы отослали моего адвоката? Разве это законно? – ляпнула я, потеряв контроль одновременно и над языком, и над мозгами.

– Вам давали наркотики?

– Ну конечно, давали. И это значит, что мне нужно быть очень осторожной, потому что я, кажется, говорю то, что думаю, а в вашем присутствии это может быть небезопасно. – Я старалась оставаться спокойной и сосредоточенной, но меня ужасно отвлекал кончик моего носа, который потерял чувствительность.

– Почему? Почему вам надо быть осторожной?

Послышался странный смех – как оказалось, мой собственный.

– Потому что вы стараетесь выведать мои секреты.

– А у вас есть секреты?

– А у какой настоящей женщины их нет?

– Действительно.

– Вот что, прекратите со мной соглашаться, вы напрасно думаете, что это вам поможет.

– Может быть, я так сказал просто потому, что мне это понравилось.

– "Понравилось" – в смысле то, что я сказала, или в смысле – я понравилась?

– Для начала – то, что вы сказали.

– А что я сказала?

– Много чего.

Я как будто наблюдала себя со стороны. То есть я понимала, что пора заткнуться, но не могла остановиться.

– Вы думаете, я права насчет того, что Ивонн убила Тедди? Проблема в том, что потом кто-то убил Ивонн и пытался убить меня, и мне кажется, что это так или иначе связано с рекламным объявлением, которое должно было выйти в журнале – ну, об этих классных штучках, которые надевают на туфли, и еще мне кажется, Тедди пообещал этому парню помочь, но деньги пропали, потому что, может быть… о-о, да, вот почему Тедди и Ивонн воровали деньги у журнала, или брали на лапу, или что там еще они могли делать – но вы можете проверить их банковские счета и все такое, правда же? – Я вопросительно смотрела на него, ожидая ответа. Вот только о чем, собственно говоря, я только что у него спросила?

– Мы уже проверили их финансовые документы и ничего не обнаружили.

– Так они же хитрые. Были хитрые. Есть какое-то недостающее звено, понимаете, человек, который их всех связывает, и мне уже казалось, что я вот-вот его вычислю, а тут кто-то берет и стреляет в меня, и теперь мне очень трудно сосредоточиться.

– Могу себе представить.

– Но я все равно должна его вычислить, а вы должны мне поверить.

– Понятно.

– Дайте слово.

– Зачем?

– Если дадите слово, я открою вам свой секрет.

Он подошел поближе и присел на кофейный столик, его колени соприкасались с моими, а лицо оказалось в опасной близости.

– Даю слово.

– У вас самые потрясающие синие глаза, которые я когда-либо видела.

Потрясающие синие глаза моргнули, но удивленно или разочарованно – я не могла понять.

– Это и есть ваш большой секрет?

– Ага. И я не должна была вам говорить, потому что теперь я в вашей власти.

– Я не смог бы вас контролировать, даже если бы захотел.

– А вы хотите?

Взяв мои руки в свои, он сказал:

– Когда Ортиц позвонил, я чуть с ума не сошел. Я ужасно боялся, что произойдет что-то в этом роде.

– Но мне казалось, вы меня подозреваете.

– Я никак не мог вас раскусить. По крайней мере, я себе говорил, что именно поэтому не могу перестать о вас думать.

Где-то глубоко внутри – там, куда еще не проник викодин – я почерпнула силы, чтобы наконец промолчать. Я даже задержала дыхание, чтобы подольше продержаться.

– Я ничего плохого не сделала, – сказала я наконец.

– Знаю. Теперь нам надо поберечь вас, пока мы не найдем того, кто сделал.

– И поэтому вы сегодня здесь. Чтобы меня охранять.

Его улыбка была неуверенной, и неожиданной, и ошеломляющей.

– Охранять, ни отходя ни на шаг.

– Значит, я не зря плачу налоги?

– Увидишь.

Наклонившись, он поцеловал меня – теплее, крепче и дольше, чем в первый раз. И хотя я все еще не ощущала собственного носа, но это я почувствовала. Везде. И в первый раз с того момента, как я наткнулась на Тедди, бесконечные вопросы, крутившиеся у меня в голове, куда-то исчезли, а остался только Эдвардс, его губы, его руки, его плечи, и я не сказала ни слова, когда он поднял меня и понес в спальню. Потому что это было правильно.